За седьмой печатью - Евгения Якушина Страница 127

Белецкий ногой оттолкнул револьвер за границу света.

Краем глаза Дмитрий Николаевич заметил, что белый от ярости Кормушин, сжав кулаки, сделал едва заметное движение вперед. Рука Рагозина напряглась.

— Белецкий, угомони Петра! – резко приказал Руднев, не отводя глаз от противника.

Белецкий молниеносно одной рукой ухватил Кормушина со спины за горло, а другой заломил ему правую руку. Хватка у бывшего воспитателя была мертвая. Молодой человек дернулся, но, несмотря на свою недюжинную силу и богатырское телосложение, вырваться не смог.

— Петр Семенович, замрите, или я сожму руку сильнее, – тихо, но очень внятно предупредил Белецкий и для убедительности придушил Кормушина так, что у того на мгновение помутилось в глазах.

Опамятовавшийся Кормушин замер.

Руднев меж тем продолжал целиться в Рагозина, а тот держал пистолет у головы Катерины Афанасьевны, стоя при этом к Дмитрию Николаевичу левым боком и закрывая телом правую руку.

— Что, Руднев, патовая у тебя ситуация? – глумливо спросил Рагозин. – Если ранишь меня, я ее застрелю. В правую руку тебе не попасть. Выстрелишь в голову, сам знаешь, что будет. У меня палец на курке, убьешь и меня, и ее. Что делать будешь?

— Ждать, – с ледяным спокойствием ответил Дмитрий Николаевич.

— Похвальное терпение! Что ж, подождем и посмотрим, у кого из нас рука раньше дрогнет. Скучно только ждать будет.

— Так чтобы было не скучно, расскажи нам все, – совершенно ровным голосом предложил Руднев.

— Что же ты хочешь знать?

— Расскажи про погибших женщин.

По лицу Рагозина пробежала судорога, взгляд заметался, но он по-прежнему целился в голову Екатерины Афанасьевны.

— Расскажи, Григорий! – повторил вопрос Дмитрий Николаевич. – Ты ведь не хотел, чтобы они умерли, правда?

— Замолчи, Руднев! Ты ничего не понимаешь! – хрипло ответил Рагозин.

— Так объясни, – Дмитрий Николаевич говорил так непринужденно, словно вел светскую беседу у себя в гостиной. – Хочешь, я начну? А ты станешь меня поправлять и дополнять?.. Ты нашел тайный ход из мертвецкой, так? Как ты на него наткнулся?

— У меня скальпель упал и отлетел под шкаф. Пришлось сдвигать. За шкафом оказалась облупленная до кирпичной кладки стена с заложенным проемом, непонятно куда ведущим. Мне стало любопытно. Я нашел старые планы особняка и вычислил местоположение Арены.

— Ты знаешь ее название? Значит, читал монографию князя Волконского… Или нашел записки самого Ван-Берзеньша?.. Он их не уничтожил, так, Григорий? Волконские их сохранили. Спрятали в особняке или в склепе.

— Тайник с бумагами под алтарем на Арене.

— Ну конечно! Жаль, у меня не было времени его найти. Я знаю одного букиниста, который был бы счастлив обладать записками Ван-Берзеньша… Кстати, Григорий, с твоей стороны было крайне недальновидно запереть нас с Белецким. Неужели ты думал, мы не догадаемся про второй выход?

— Это была ошибка, согласен. Слишком велико было искушение заставить тебя помучиться перед смертью.

— Ладно, Григорий, не будем отвлекаться от главной темы. Итак, ты прочел бумаги, нашел второе святилище в склепе и решил победить смерть, открыв седьмую печать. Так? Ты сам придумал ритуал с нанесением рисунка на женское тело или почерпнул идею из записок Ван-Берзеньша?

— Я доработал открытия своего учителя…