Над темной водой - Алексей Макеев,Николай Леонов Страница 13

— Ждите с подарками, — весело подмигнул Виталию Скачков. — Разживусь деньгами — и к вам. Пир на весь мир устроим. Щегловых, Иваныча позовем. Еще кого-нибудь.

— Устроим, — покивал безо всякого энтузиазма Виталий. — Было бы чему радоваться.

Глава 3

Генриху Ивановичу Карпухину очень нравилось его имя. Для его слуха звучало оно по-королевски гордо. Королей Генрихов в свое время по Европе было хоть пруд пруди, а вот в России он один был такой. Правда, отчество и фамилия малость подкачали. Не созвучны были имени. Но Генрих не унывал. Мечтал сменить со временем свою фамилию на более звучную и весомую.

С детства Генрих привык жить по-королевски, благо отец его в лихие девяностые сумел под шумок отжать у государства несколько предприятий в соседнем Нахабино, что сделало его полновластным хозяином этого поселения. А заодно и примкнувшей к Нахабино деревеньки Желябино, жители которой в основном и работали на этих самых предприятиях. Сын у Ивана Кирилловича Карпухина был один. Жена умерла через несколько лет после родов, а другую жену он себе так и не выбрал. Может, по занятости своей, а может, из опасения, что вторая жена захочет со временем отжать у его единородного сыночка часть семейного бизнеса. Сам заниматься воспитанием сына он не мог, отдавая все свое время работе. Нянек и воспитательниц менял часто, чтобы Генрих ни к кому из них не имел привязанности. Но, чувствуя вину свою перед сыном за недостаток внимания, старался потворствовать его прихотям и баловал наследника, рассчитывая, что со временем оставит ему всю свою империю.

Ну а Генриху, конечно же, такая жизнь под крылом отца нравилась, как и та вседозволенность, которой он чуть ли не с младенчества пользовался. Правда, когда он подрос и встал вопрос о выборе профессии, его лень и испорченность дали о себе знать. Отец определил его в один из престижных экономических вузов в Москве, но учиться Генрих не хотел. Не сказать, что он был глуп и ему плохо давались науки, но его больше привлекали тусовки с такими же мажорами, как и он, девицы легкомысленного поведения, бары и ночные дискотеки, чем скучные лекции по ведению бизнеса и экономике. Поэтому он ничтоже сумняшеся прогуливал лекции, кое-как сдавал зачеты и экзамены, оценки за которые ему, впрочем, больше ставили после личного вмешательства друзей отца, чем за знания.

Такое отношение к учебе сына Ивана Кирилловича, конечно же, огорчало. Он пытался с сыночком беседовать, наставляя его тем самым на путь истинный, но получалось это у него не очень. Тогда, чтобы хоть как-то вразумить отбившегося от отеческих рук отпрыска, он перевел его на заочное обучение и поставил Генриха управляющим одного из своих предприятий. Надеялся таким образом занять его серьезным делом, а заодно на практике показать, как следует относиться к работе. Показать, что деньги просто так с неба не валятся и надо уметь их заработать.

Поначалу Генрих и сам проникся к тому доверию, которое оказал ему отец, поставив на ответственную должность. Но энтузиазм, с которым он взялся осваивать бизнес отца, вскоре угас. Генриху стало скучно. Не потому, что он не понимал поставленных перед ним задач или у него не хватало ума вести дела на должном уровне. Совсем нет. По природе своей Генрих был и умен, и напорист, и сметлив. Он легко ладил с людьми и не был косноязычен. Что, собственно, и требовалось для хорошего управленца и лидера. Он даже самостоятельно заключил несколько весьма успешных и выгодных для предприятия сделок, чем немало порадовал отца. Но хватило Генриха на такой темп работы ненадолго.