Тень чужого врага - Галина Владимировна Романова Страница 13

— Ничего себе! — Ольга впилась взглядом в отчет. — Тут в анализах значительное превышение.

— А я о чем!

— Но супруга называла его старым, уверяла, что они стали меньше времени проводить вместе, и… — Оля подалась вперед, налегая грудью на стол: — Точно! У него была любовница, Дима!

— А я о чем! — повторил он со значением.

— Но тогда это в корне меняет дело! — воскликнула она, бросая бумаги на стол. — Тогда можно подозревать жену…

— Не можно, Панкратова! — остановил он ход ее мысли выставленной щитом ладонью. — Никак не можно. Дядя злоупотребил и получил проблемы с сердцем. И в какой-то момент оно просто не выдержало. Горькой печали не выдержало или невозможной радости.

— В смысле? Какой радости?

— Его жена звонила мне. Неожиданно вспомнила, что перед тем, как упасть мордой в салат — пардон, на скатерть, — ее муженек с кем-то активно общался по телефону.

— Звонил?

— Переписывался. И она готова привезти к нам в отдел его телефон по моей просьбе.

— Да мы могли бы и без телефона…

— Не могли бы, Панкратова, — повысил голос Дима. — Чтобы получить детализацию, надо делать запрос. А для запроса нужны объективные обстоятельства. А их у нас нет. У нас на руках заключение — сердечный приступ. Всё, Панкратова! Никто не позволит тебе на пустом месте огород городить.

— А зачем тебе тогда его телефон? — огрызнулась Оля, глянув подозрительно исподлобья.

— Затем что интересно…

Он сел ровно. Поставил локоть на стол, положил на кулак подбородок и сладко улыбнулся:

— Просто интересно узнать имя той, ради которой дядя решил умереть.

Глава 5

Глядя в занавешенное окно, он видел лишь узор старого тюля. То ли узор был плотным, то ли занавеска очень грязной, но улица сквозь нее не просматривалась.

А может, просто у него глаза не глядели на всю эту снежную суету? Занялась, понимаешь, метель с ночи и всё никак униматься не хочет. Двор опять занесет, придется чистить. А ему не то чтобы не хотелось, просто надоело. Бессмысленным казалось. Как и всё вокруг него в последнее время.

Он даже стал задумываться о бессмысленности своего бытия, вот до чего дошел в четырех стенах без Зины!

Зина, Зиночка, Зинуля…

Ох как без нее ему худо! Она, бывало, к Новому году заранее начинала готовиться. Списки составляла, что купить надо, что заморозить, что замариновать. Праздновали вдвоем зачастую, но так весело им было, так весело! А вот в этом году он и не один был, а среди многочисленной родни: вытащили дочки в Москву на праздники. А более одиноким он себя, наверное, никогда прежде не чувствовал. Все хохотали, веселились, танцевали и даже пробовали петь в микрофон. А ему плакать хотелось.

— Николай Николаевич, ну ты чего? — орал ему на ухо один из подвыпивших зятьев.

Второй спал давно.

— Всё нормально, — отвечал он, выдавливая из себя улыбку. — Всё нормально. С Новым годом…

Он уехал к себе уже второго января. Первого не смог: кто-то подпер на стоянке его машину. Второго собрался спозаранку. Даже будить никого не стал. Дочка поймала его за рукав уже на пороге. Зашипела с обидой:

— Папа! Ну как так можно? Даже «до свидания» не сказал! И подарки не забрал…

К многочисленным бесполезным подаркам дочка навязала еще продуктов, которых ему точно на месяц хватит. Он всё, кроме салатов, в морозилку отправил. И уже к вечеру второго января пошел по поселку с обходом.