Тени южной ночи - Татьяна Устинова Страница 132

Калитка оказалась не заперта.

…Что это может означать? Что хозяйка дома или, наоборот, давно уехала и дом брошен? Впрочем, вряд ли дом в Пятигорске мог быть просто так брошен! Если хозяйка уехала, дом наверняка продала.

Тесный дворик оказался сух и сожжен солнцем, никакого буйства цветов, как у Натальи Истоминой. Пыльная дорожка упиралась в крылечко с одной ступенькой. Дверь в дом закрыта.

Должно быть, никого.

Маня шагнула на крылечко и постучала — звонка не было. От стука на секунду примолкли бесконечно трещавшие цикады.

Ни на что не надеясь, Маня постучала еще раз.

Дверь распахнулась.

— Ко мне? — спросила высокая крепкая дама. — Из земельного комитета?..

И тут Маня поняла, что… во всем ошиблась.

— Зачем вы ко мне пришли?

— Я… случайно. Я не знала.

Женщина пропустила Маню в дом и закрыла за ней дверь. Помедлила и заперла на замок.

— Ну, проходите, раз пришли.

Маня оказалась в тесной кухне, заставленной кастрюлями и тарелками — даже на подоконнике были тарелки и кастрюли.

— В залу проходите.

«Зала» была, пожалуй, немногим больше кухни и тоже вся заставлена, закидана и затоплена вещами. На диване было расчищено место — прямо посередине, можно сесть. И еще был стул, тоже пустой. Все остальные завалены барахлом — одеждой, перевязанными пачками газет, рваными деревенскими ковриками, подушками с пролезающим поролоном.

— Красиво у меня? — спросила женщина. — Богато?

Маня оглянулась. Она не знала, что делать.

— Да ты садись, садись, дурочка. Зачем тебе в голову стрельнуло меня искать?..

— Я… перепутала, — призналась Маня и сухо сглотнула. — Я смотрела старые фотографии, и там были три девушки. Одна Наталья, жена Толяна, и две другие.

— Так и есть. Две другие — я и сестра Леши, мужа моего покойного.

— Я подумала, что Леху Звягина на свадебных фотографиях под руку держит жена. Я узнала третью девушку, но подумала, что она просто… подруга. И приехала к жене спросить о той, которую узнала.

— А узнала-то ты меня, — сказала женщина задумчиво. — И жена-то, оказывается, я! А под руку его сестра держала!

— Я не знала, — пробормотала Маня.

— Плохо твое дело, — согласилась женщина. — Ну, что делать станем? Ты ж писательница знаменитая. Я твои книжки с удовольствием почитываю. Складно у тебя получается.

— Спасибо.

— Не на чем.

— Это вы… их обоих, да? — собравшись с духом спросила Маня.

— Выходит дело, я.

— А… зачем? Вы же столько лет дружили!

— А толку-то мне от дружбы этой? Любоваться, как Толян богатеет с каждым днем, по девкам шастает, из телика не вылезает, какие-то там шоу ведет! А мой муж давно в могиле!..

Маня выпрямилась.

— Но вы же не могли… убить просто так?! Чтоб не смотреть, как он ведет шоу! Вы же целую операцию провернули! Уборщицей к нему в программу устроились, выбрали подходящий момент, когда он в гримерной один остался, задушили! А за стенкой толпа людей! Как вы не побоялись…

Телевизионная уборщица Конкордия Ивановна, которая все приставала к директору программы с какой-то коробкой, в которую набросали мусор, махнула рукой:

— Да чего там бояться-то! Я Толяна со школы знаю! И про давление его знаю, Наташка мне в свое время все уши прожужжала: давление, мол, у него, таблетки принимает!.. Так я зашла потихоньку в гримерку, когда он в студии торчал, ему в чай и метнула таблеток этих! А когда зашла, он уж лежит, бороду задрал, потный, морда красная вся. Ну, я и… придушила его до конца. А чай свежий налила, чтоб какая экспертиза не прикопалась, чайник и чашку ополоснула.