Пионерский выстрел - Игорь Томин Страница 14

— Спокойной ночи, Валя, – сказал Максим, складывая зонт.

— Спокойной ночи, – ответила она и направилась к лифту.

Максим проводил ее взглядом, думая о том, как сложно бывает совмещать профессиональные и человеческие отношения. И о том, что завтрашний день обещает новые открытия в деле о смерти ветерана Бусько.

А может быть, и в других вопросах тоже.

Глава 9. Анонимное письмо

Максим Туманский по старой привычке направился к лестнице – не любил он лифты, предпочитал подниматься пешком на четвертый этаж. Но едва он сделал несколько шагов, как дежурный администратор поднялась из-за стойки и выглянула из-за стеклянной перегородки.

— Товарищ подполковник! – громко позвала она. – Секундочку, пожалуйста!

Максим обернулся, поправляя воротник плаща.

— Да?

— Тут вам письмо. – Женщина помахала белым конвертом. – Час назад принесли.

Туманский подошел к стойке, заинтригованный.

— Кто принес?

Администратор вышла из-за стекла, держа в руках конверт и явно желая рассказать подробности.

— Представьте себе – мальчишка забежал, лет двенадцати. В треугольной вязаной шапке, воротник куртки поднят. Мокрый с головы до ног. И под мышкой у него сверток из газет и журналов. Он это все вывалил на мой стол, – женщина показала на стойку регистрации, – буркнул: «Почта пришла!» – и быстро убежал. Я даже спросить ничего не успела.

Максим взял конверт в руки, повертел. Обычный почтовый конверт, без марки и штампа.

— А что в свертке?

— Газеты, причем все свежие, сегодняшние – и «Правда», и «Львовская правда», и «Юный ленинец», и «Красная звезда». Журналы «Здоровье» и «Крестьянка». Я решила, что это школа специально для гостей организовала. И среди всего этого нашла вот этот конверт.

Администратор указала на письмо в руках Максима. Тот глянул на надпись на конверте, где корявым почерком было выведено: «Товарищу следователю. ЛИЧНО!!!!!», и от души рассмеялся.

— Ну сорванцы! Точно юные следопыты… Ладно, почитаю с удовольствием, – кивнул Максим, пряча конверт в карман пиджака. – Спасибо.

Он поднялся по лестнице к себе в номер, попутно размышляя об анонимном письме. В их практике такое случалось нередко – всегда находились активные товарищи, которые хотели помочь следствию, но боялись открыто давать показания.

В номере Максим снял пиджак, сел за стол и включил настольную лампу. Только тогда он аккуратно вскрыл конверт.

Внутри лежал обрывок ученической тетради в клеточку. Текст был написан шариковой ручкой, очевидно, левой рукой – буквы получились корявыми, неровными. Буква «И» выглядела как латинская «N», а «Я» – как английская «R».

Максим склонился над листком:

«Бусько в музее тихо сказал кому-то: что так долго пялишься на фотку, себя отыскиваешь? И тихо смеялся потом. Не было видно, кому сказал. Много людей. Я спиной…»

Следующее слово было старательно, до дырки в бумаге, замазано ручкой. Видно было, что автор письма сначала что-то написал, а потом передумал и тщательно заштриховал написанное.

В конце стояла подпись: «Доброжелатель».

Максим перечитал письмо дважды, затем достал лупу из дорожной сумки и внимательно рассмотрел замазанное слово. Но разобрать ничего не удалось – тот, кто писал, очень основательно подошел к делу.

Туманский закурил сигарету и откинулся в кресле, обдумывая полученную информацию. Значит, в школьном музее, когда ветераны рассматривали фотографии, Бусько к кому-то обратился с довольно странным вопросом. «Так долго пялишься на фотку, себя отыскиваешь?»