Тень над музеем - Кирилл Сафонкин Страница 15

— Быстрее, – сказал глухой голос. – Времени мало.

Спустились двое. Анна узнала тембр «уверенного»: тот же, что вчера. Второй – моложе и нервнее. Фонари вычертили стены, тени побежали по кирпичу.

— Давай сюда тележку, – сказал уверенный. – Этот – наверх первым.

Они подкатили узкую платформу на резиновых колёсах. Один принялся отрывать крышку гвоздодёром. Дерево взвизгнуло, запах свежей стружки смешался с плесенью. Анна замерла, подавляя кашель.

— Осторожнее, – шепнул нервный. – Тут камни, не шевели лишний раз.

Крышка отъехала. Луч фонаря внутри засверкал на чём-то блекло-белом. Анна прищурилась: не камни. Упакованные в бархат мешочки предметы – миниатюрные шкатулки, серебряные накладки, узкие футляры. Их было много.

— Где брошь? – спросил нервный.

— Здесь нет, – ответил уверенный спокойно. – Брошь ушла раньше. Сейчас – остальное. Берём два ящика, третий оставляем до вечера.

Анна стиснула зубы: значит, брошь уже «передали». Она подалась вперёд на сантиметр, чтобы увидеть лица, – и в этот момент камешек под ботинком хрустнул, как выстрел.

Свет ударил ей в глаза. Она зажмурилась.

— Кто там?! – резкий крик нервного, луч фонаря метнулся к её укрытию.

Анна скользнула вдоль рам, перекатилась к соседнему стеллажу. Луч прошёл в полуметре от лица. Сердце ухнуло в пятки – но ноги остались гибкими. Она наощупь нашла между рам узкий лаз, протиснулась, царапая плечи, и замерла за кучей плотно прижатых досок.

— Показалось, – сказал уверенный, но голос стал жёстким. – Отключи свет, послушай.

Они на секунду погасили фонари. В подвале стало густо, как в воде. Анна не дышала. Наверху что-то отдалённо стукнуло – будто в одном из залов упала швабра. Уверенный снова включил свет.

— Ладно, работаем быстро. – В его голосе вернулась сухая деловитость. – Этот ящик тащи в грузовой. Потом вернёшься за вторым.

Нервный поднатужился, задвигал платформу. Тележка поехала к люку, колёса на короткое мгновение застряли в трещине пола, затем скрипнули и преодолели её. Уверенный остался внизу – он доставал из кармана папку, поставил на второй ящик, раскрыл. Анна увидела край бумаги: накладная с печатью частной охранной фирмы. В графе «получатель», как инициалы: «В. К.» Она поползла ещё на ладонь ближе, стараясь удержать фокус камеры на мужчине. Тот достал чёрный маркер и поставил отметку на крышке: «2/3». Глаза его на секунду поднялись – двигались осторожно, словно на слух он чувствовал пространство лучше, чем видел. Анна отпрянула, но поздно: взгляд скользнул по её укрытию, задержался, как если бы он чуял чужое тепло.

— Живой тут есть, – сказал уверенный тихо. – Или кошка.

В это мгновение сверху послышался сигнал – два коротких гудка. Уверенный поднял палец, прислушался, затем кивнул сам себе:

— Идём. Остальное – вечером.

Он забрал папку, быстрым движением засунул её под куртку, погасил фонарь и начал подниматься. Анна, едва слыша кровь в ушах, нащупала рядом с собой тонкую полосу бумаги, упавшую с ящика, – оторванный край той самой накладной. На нём осталась часть номера и штамп с датой: сегодняшняя. Она скрутила полоску и сунула в рукав. Когда люк закрылся, Анна ещё минуту не шевелилась. Потом медленно выдохнула и вылезла из щели. Подошла к ящику, где стояла отметка «2/3». Осторожно, стараясь не оставить следов, подняла доску крышки на миллиметр – достаточно, чтобы увидеть ткань. Там лежали завернутые предметы – в одном из мешочков угадывался контур большой пряжки или медальона с выпуклой камеей. Она не стала копаться. Время пошло по другой шкале: каждую секунду могли вернуться. Анна перенесла камеру, сфотографировала штампы, трещину пола и отметку маркером, затем вернула всё как было. Перед уходом присела и почти ползком дошла до угла, где в пыли заметила чёткий отпечаток протектора – необычный, как у тактической обуви, с зубцами в виде буквы «К». Она сняла крупный план. Коридор вывел её в тот же внутренний двор. Туман стал светлее – рассвет, время рабочих автобусов. Она вышла на улицу и растворилась в потоке людей, как будто просто шла на рынок. Кафе у площади принимало ранних посетителей: рыбаки пили крепкий чай, спорили о цене топлива; старики молча смотрели в телевизор без звука. Анна заняла стол у стены, открыла ноутбук, перебросила на него видео и снимки. Пальцы дрожали – от остатка адреналина.