Так сказала бабушка - Николай Владимирович Андреев Страница 157

— Ну зачем так грубо: крышевали! Просто помогали слабой женщине решать мужские проблемы. Ты же сам, как бывший бизнесмен, должен знать, что это такое.

Романов тяжело вздохнул.

— Да это я так, Борис Сергеевич… Просто сказал, без претензии.

— А девичья фамилия у Ольги была, как у тебя, – Романова. Умная, скажу тебе, баба, но… Дура необыкновенная! Как, впрочем, и все бабы. Даром что бизнесменша.

Романов почувствовал, как при этих словах к горлу подступил тошнотворный комок. Вспомнил, что за Олей Романовой ухаживала еще одна жертва банды Самородова – Степа Ребко, и ему стало совсем плохо. Мысль о том, что Самородов мог убивать своих товарищей из-за алмазов, показалась ему не только ужасной на слух, но и противной на вкус.

— С тобой все в порядке? – покосившись одним глазом, спросил Коновалов.

Поднявшись выше, комок застрял между ртом и горлом.

Романов выдохнул его за пределы губ и сказал: все.

«Итак… кто там со мной тогда был? Степа Ребко, Игорь Самородов, Нина и Оля Романовы, потом еще Леня по фамилии Лёнькин, Славик, Витя, Толька. И девочка, которая позже умерла от анафилактического шока… А кто пал от рук банды Самородова? Степан Ребко, Нина Романова, Ольга Грушина, оказавшаяся Романовой, Третьяков с Кудрявцевым, не помню их имен, Леша Соловушкин и Виктор Лемтюгов… Итак, там было: Леня, Славик, Витя, Толька. Тут Леша, Виктор и… и… и…»

— Борис Сергеевич, вы не помните, как звали капитана Третьякова?

— Зачем тебе?

— Леонид? Анатолий? Вячеслав?

— Вячеслав. А что?

Романов хлопнул ладонью по панели приборов автомобиля.

— Славик, значит!

— Ты чего? – притормозил Коновалов.

— Ничего, ничего, едемте дальше… Как звали журналиста Кудрявцева?

— Не знаю.

— Узнать можете?

— Попробую.

Коновалов вынул мобильный телефон. Надолго не отрывая взгляда от дороги, набрал номер и попросил человека, ответившего на его звонок, выяснить полное имя журналиста «Свежей газеты» Кудрявцева.

Ответ последовал через три минуты.

— Анатолий Николаевич его звали, – бросив телефон на колени, сообщил Коновалов. – Одна тысяча девятьсот шестидесятого года рождения. Он?

— Кто – он?

— Ну тот, кого ты ищешь?

— С чего вы взяли, что я кого-то ищу? Никого я не ищу.

— А чего тогда спрашиваешь?

— Просто.

Романов отвернулся в сторону окна, к которому то приближались, то отскакивали растущие вдоль дороги корабельные сосны, и уперся лбом в боковое стекло.

«Вот так-так, – подумал он. – А Никита-то, дурак, говорил, что алмазы с неба не падают. Еще как падают. Все сходится: Нина Романова – это Изабелла Дзержинская. Ее троюродная сестра Оля Романова – Ольга Грушина. Витя – Виктор Лемтюгов, Толька – журналист Анатолий Кудрявцев. Славик – милиционер Вячеслав Третьяков, Леня Лёнькин…»

Романов задумался.

«Это что ж получается? Выходит, Леня Лёнькин – это Леша Соловушкин?»

— Борис Сергеевич! Вы Лешу Соловушкина, случайно, не знали?

— Как не знал! – усмехнулся Коновалов. – Пил с ним как-то в отделении, раны душевные помогал залечивать, после того как чей-то муж отхерачил его до того, что тот пока бутылку не выжрал, разогнуться не мог… Веселый был человек. Главное, не унывал никогда.

— Соловушкин – его настоящая фамилия?

— А вот не скажу!

— Почему?

— А почему ты не говоришь, для чего тебе это нужно?

Романов подумал, что Коновалов прав: пользоваться услугами человека и вместе с тем оставлять его в неведении того, для каких целей ими пользуешься, – не совсем честно.