Лондонский матч - Лен Дейтон Страница 159

— Мне все это не нравится, – сказал я.

— Не только вам, – заметил Дики. – Благодарите свои счастливые звезды, что вы не бегаете вокруг Брета и Моргана и всех этих людей. Я вытащил вас из этого, верно?

Он сидел в моем маленьком скромном кабинете, наблюдая, как я пытаюсь разобраться в том ворохе дел, которые он навалил на меня за последние две недели. Он сидел на моем столе, играя со скрепками и сувенирным стаканом с ручками и карандашами.

— Я благодарен вам, – ответил я. – Но мне не нравится то, что они там делают.

— А что такое?

— Они берут показания у всех подряд. По их выбору. Слышал, что они даже собираются побывать в Берлине, чтобы поговорить с людьми, которые не могут сюда приехать.

— А что в этом плохого?

— Они хотят разработать дело Штиннеса. Но они не должны совать нос в то, как мы его завербовали.

— В принципе? – Он очень быстро схватывал все, что относилось к внутренним делам департамента.

— Да, в принципе. Мы не должны давать возможность людям из министерства внутренних дел вмешиваться в наши заграничные операции. Это наше дело, и мы отстаивали его в течение всех этих лет, разве не так?

— Межведомственная склока. Так вы это себе представляете? – спросил Дики.

Он разогнул металлическую скрепку и осмотрел мой кабинет, который я делил с секретаршей, работающей неполный рабочий день, как будто видел все это впервые.

— Они собираются допросить меня, а может быть, и вас. Вернер Фолькман приезжает сюда, чтобы дать показания. И его жена тоже. Когда этому будет конец? Скольких еще людей мы должны им доставить, прежде чем они закончат свои дела?

— Зена? И вы утвердили приезд Зены Фолькман в Лондон?

Он провел ногтем по стопке бумаги так, что послышался характерный звук.

— Все должно идти за счет той комиссии, – сказал я. – Самое главное, что должно быть решено, – это откуда им брать деньги.

— Работники департамента, которых вызывает эта комиссия, могут не отвечать на вопросы, кажущиеся им неуместными.

— Кто так сказал?

— Таков порядок, – ответил Дики.

Он швырнул скрепку в корзину для бумаг, но промахнулся.

— Для других департаментов, да. Но эта комиссия создана нашим руководством. Много ли свидетелей пошлет ее к чертям?

— Наш ГД явно не в себе, – сказал Дики. – Он сделал на старости лет явно не то, что надо. Следовало бы ободрить Штиннеса и поддерживать его надежды, что все будет хорошо.

— А мне кажется, что виноват Брет, – сказал я, чтобы прощупать почву.

— В чем?

— Он позволил этой проклятой комиссии забрать себе уж слишком много прав.

— А зачем ему это надо? – спросил Дики.

— Не знаю, – ответил я.

Еще не было никаких признаков того, что Брет находится под подозрением.

— Может быть, чтобы придать себе больше веса? – настаивал Дики.

— Может быть.

— Но сама комиссия настроена против него, Бернард. Брета никто не поддержит, если он нарушит правила. Вы же знаете, с кем он столкнется. У него нет друзей за этим столом.

— И как же Морган? – спросил я.

Я не задавал этого вопроса всерьез, но Дики воспринял его со всей серьезностью.

— Морган ненавидит Брета. Рано или поздно они столкнутся. Просто сумасшествие сводить их вместе в одной комиссии.

— Особенно, когда всем известны их натянутые отношения.

— Верно, – сказал Дики.

Он смотрел на меня, грызя ноготь. Я пытался продолжить свою бумажную работу, но Дики продолжал сидеть на моем столе. И вдруг он сказал: