Лондонский матч - Лен Дейтон Страница 160

— Все кончено.

Я вопросительно поднял на него глаза.

— Между мной и вашей кузиной. Финита!

Чего он ожидал от меня? Чтобы выразил ему свои сожаления? Сказала ли ему Тесса, что я обо всем знаю, или он только догадывался об этом? Я поднял на него глаза, чтобы посмотреть, серьезен ли он или по-прежнему улыбается. Я хотел прореагировать на его слова так, как ему бы того хотелось. Но Дики не смотрел на меня, он вперил взгляд в пространство, вспоминая, наверное, о своем последнем тет-а-тет с Тессой.

— Это должно было кончиться, – продолжал Дики. – Она, конечно, расстроена, но я так решил. Это все приносит горе Дафни. Женщины могут быть очень эгоистичными, вы же знаете.

— Да, знаю, – согласился я.

— Тесса тянулась ко мне многие годы, вы же видели это, я уверен.

— Да, конечно, – подтвердил я.

— Я любил ее, – продолжал Дики.

Ему надо было выговориться и снять с себя этот груз, а я был для него единственной подходящей аудиторией. Я откинулся на спинку стула и дал ему возможность продолжать. Он не нуждался в том, чтобы его подгоняли.

— Может быть, только однажды за всю жизнь вы попадаете в капкан, из которого невозможно освободиться. Известно, что это нехорошо, что люди вокруг будут шокированы, известно, что это не кончится добром. Но все равно освободиться невозможно.

— Так и случилось между вами и Тессой? – спросил я.

— Целый месяц я не мог выкинуть ее из головы. Она занимала все мои мысли. Я даже не мог работать.

— А когда это случилось?

Слова Дики о том, что он не мог работать, не позволяли мне точно определить время, когда это произошло.

— Уже давно, – сказал Дики. Его руки были по-прежнему сложены, он крепко обхватил ими себя. – А Дафни говорила вам?

Теперь осторожно. Красный сигнал опасности загорелся у меня в голове.

— Дафни? Ваша Дафни?

Он кивнул.

— А что она должна была мне говорить? – спросил я.

— О Тессе, разумеется.

— Они подруги, – сказал я.

— Я имею в виду, говорила ли она о том, что у меня любовные дела?

— С Тессой?

— Конечно, с Тессой.

Кажется, я немного переиграл. Он мог вспылить, а мне этого совсем не хотелось.

— Дафни не стала бы говорить со мной о таких вещах, Дики.

— Я подумал, что, рассказав вам об этом, она могла облегчить свое сердце. Она уже надоедала нескольким нашим друзьям. Она говорила им, что будет добиваться развода.

— Я рад, что все обошлось, – сказал я.

— Но даже сейчас она в плохом настроении. Вы думаете, она вне себя от радости, да? А вот Тессу я сделал несчастной, очень несчастной, не говоря уже о том, что я принес в жертву самого себя. Финита!

Он сделал резкий жест рукой и продолжал:

— Я оставил женщину, которую действительно любил. Вы думаете, что Дафни стала счастливой? Нет… Знаете, что она мне сказала этой ночью? Она сказала, что я был эгоистом.

Дики осклабился и попытался улыбнуться.

— Эгоистом! Надо же такое сказать!

— Но развод, это было бы ужасно! – заметил я.

— То же самое говорил и я. Подумай о детях, говорил я. Если мы разойдемся, дети будут страдать больше, чем любой из нас. Значит, вы никогда не знали, что у меня была связь с вашей двоюродной сестрой?

— Вы хорошо это скрывали, Дики, – ответил я.

Ему было приятно слышать мою похвалу.

— У меня в жизни была масса женщин, Бернард.

— В самом деле?

— Я не из тех, кто хвастается победами, вы же знаете, Бернард, но одной женщины мне всегда было мало. У меня мощное половое влечение. Мне вообще не надо было жениться. Я вспоминаю, мой старый наставник говорил мне, что каждая женщина в душе мать, а каждый мужчина в душе – холостяк.