Над темной водой - Алексей Макеев,Николай Леонов Страница 159

Завтра Гуров посмотрит ему в глаза. И узнает. Это будет первая, разведывательная атака. Проверка боем. Не имеющая прямого процессуального смысла, но необходимая для того, чтобы почувствовать врага. Чтобы понять, надменный ли это гений, уверенный в своей безнаказанности, или уже напуганный человек, который допустил ошибку.

Он потушил свет на кухне и пошел в спальню. Пустая широкая кровать ждала его. Сон не приходил. Перед внутренним взором проплывали лицо Верещагина с лиловым цианозом, испуганные глаза Пономарева, истеричное лицо Соколовой. И теперь — уверенная улыбка Макарова. Все они были частью одной чудовищной мозаики, которую он, Лев Гуров, должен был собрать и предъявить миру. Не ради награды. Не ради карьеры. Ради простой, почти архаичной идеи: за каждое преступление должен быть ответ. Даже если преступление облечено в дорогой костюм и прикрыто пачкой юридических документов.

Он закрыл глаза. Завтра начиналась новая фаза. Охота выходила на финишную прямую. И первым шагом будет не обыск, не допрос, а простой визит. Лицом к лицу. Чтобы дать понять хищнику, что он не один в этом лесу.

Глава 13

Служебный автобус медленно въехал на территорию Москва-Сити, резко контрастируя с блеском стеклянных башен. Затонированные стекла скрывали салон от любопытных взглядов, но не могли скрыть саму машину — утилитарную, угловатую, чужеродную в этом царстве отполированного хай-тека. Гуров, глядя в окно на мелькающие фасады, думал о том, как точно архитектура отражала суть их сегодняшней цели. Все здесь было про статус, про демонстрацию успеха, про холодную, безупречную эффективность. Ничего лишнего. Ничего человеческого.

Водитель, молчаливый старшина запаса Игорь, припарковался у подъезда одной из самых строгих по дизайну башен — прямоугольной призмы, облицованной темным стеклом с медными прожилками.

— Ждать по плану? — спросил Игорь, не оборачиваясь.

— Ждать. Связь на рации, — отрезал Крячко, проверяя, включен ли диктофон в планшете.

Он был сегодня в своем обычном состоянии собранной энергии, но Гуров заметил в его движениях легкую, едва уловимую нервозность. Не страх, а скорее спортивное возбуждение перед схваткой.

Дверь микроавтобуса со скрипом открылась. Гуров вышел первым, поправил полы своего не нового, но безупречно чистого пальто. Холодный ветер с Москвы-реки ударил в лицо, пахнул бетоном и чем-то металлическим.

— Идем на разведку, а не на штурм, Стас, — тихо сказал Гуров, заметив, как Крячко почти подсознательно проверяет, хорошо ли лежит в кобуре табельный «макарыч». — Наша задача сегодня — не поймать, а увидеть. Понять, с кем имеем дело. Услышать, как он говорит. Запомнить, как он моргает.

Крячко кивнул, выпустив пар.

— Понял. Но если он начнет умничать и юлить…

— Тогда мы вежливо поблагодарим и уйдем, — закончил Гуров. — У нас нет формальных оснований для давления. Только вопросы. И его реакция на них будет важнее любых ответов.

Они прошли через автоматические двери в просторный, высоченный атриум. Воздух здесь пахнул дорогим парфюмом и кофе. Под ногами бесшумно пружинил ковер толщиной в палец. На ресепшене сидела девушка с безупречным макияжем и замороженной улыбкой. Увидев их, ее взгляд мгновенно провел сканирующую оценку: не клиенты, не курьеры. Служба.