Тайники партизанских троп - Юрий Мартыненко Страница 16

— Полкан! Полкан! – позвал собаку Матвей Прокопьевич, спускаясь с крыльца. – Уймись! На место! На место!

— Хозяин?! – окликнул мужской голос из-за калитки.

— Иду-иду.

Глушак откинул внутреннюю щеколду, впуская во двор двоих военных. У одного, молодого на вид служивого, в петлицах два эмалевых кубаря. Тёмно-зелёная гимнастёрка, синие галифе. Хромовые сапоги. На рукавах нашивки. Лицо его показалось знакомым.

— Здравствуйте! Сержант госбезопасности Мальков, – представился молодой. – Матвей Глушак?

— Здравствуйте! Так и есть, – ответил растерянно хозяин двора, опешив от столь неожиданных визитёров.

— Да вы не пугайтесь, Матвей Прокопьевич, мы по делу, – успокоил молодой чекист. – Желательно для разговора пройти в дом, – кивнул он в сторону крыльца.

— Проходите. – Хозяин уступил дорогу.

— Нет-нет, после вас, – предложил сержант. – Ожидай, Василич, у машины, – распорядился сопровождавшему ему военному с погонами рядового на форменной гимнастёрке. По возрасту тот уже в годах.

Открыв дверь, Мальков пригнулся, уверенно переступая через высокий порог.

„Сразу видно, что этот военный из местных“, – подумала Валентина.

Вспомнился приезд прошлой весной в село землемера из города.

„Того и гляди, что или лоб расшибёшь, или ногой запнёшься“, – чертыхался тогда в сенях человек роста выше среднего, открывая дверь в жилище.

После оказалось, что землемер родом с одной из западных областей. В Сибирь попал после окончания землеустроительного техникума. Глушаку пришлось объяснять человеку, что низкие двери и высокие пороги нужны были для того, чтобы сохранить тепло. Ведь тёплый воздух поднимается вверх, а, чтобы он не покинул дом, двери делали низкими. А вот холодный воздух стелется по низу. Чтобы он не попадал в избу с улицы, пороги делали высокими.

Таковы особенности сибирских деревянных жилых построек. Ещё наличие ставен в сибирских деревнях было обязательным. Ставни защищали как от холода, так и от лихого человека. Насчёт последнего землемер поделился своими познаниями в области того, что Сибирь всегда считалась каторжным краем, куда ссылали преступников уголовных и политических со всех уголков центральной России до революции…

Валентина замерла у печки, держа в руках посудное полотенце. На столе оставался нетронутый чай в гранёных стаканах.

Дядя поспешил её успокоить: – Валюха, это по делу.

— Здравствуйте! – вежливо поздоровался с ней Мальков.

— Здрасти, – ответила та, продолжая комкать в руках полотенце

— Со стола убери, – сказал ей дядя.

— А?

— Со стола, говорю, убери.

— Ага, сейчас. – Она быстренько стала прибирать на кухонном столе, звякнув, вылила чай в миску, составила одна в одну пустые тарелки, сложив ложки. Начала протирать с клеёнку маленькой тряпицей.

— Может, пока присядем? – предложил Матвей Прокопьич, показав на широкую лавку вдоль стены у окна.

— Да, собственно, разговор у нас к вам короткий, можно сказать, предварительный. Девушке желательно выйти на время.

— Валюха, поговорить нам надо.

Племянница повесила тряпочку на краешек у печки и вышла в сени.

— Матвей Прокопьевич, мы вынуждены вас пригласить к себе на собеседование по ряду вопросов, в которых вы разбираетесь. Речь идёт о вашем охотничьем опыте. Вы хорошо знаете тайгу в пределах местных населённых пунктов и можете дать ряд советов. Это всё, о чём я уполномочен вам сообщить. Более подробно вам объяснят чуть позже. В течение двух-трёх дней, а точнее, послезавтра, вам необходимо приехать в город и вот по этому адресу прибыть ровно к половине второго дня. – Мальков протянул сложенный вдвое маленький клочок бумажки. Племяннице скажете, что в скором времени организуется артель областного военно-охотничьего общества для заготовки мяса областному госпиталю для раненых. Вы ведь и так в промысловой бригаде?