Сеть Гефеста - Александр Андрюхин Страница 16

После эксперимента в отношении Деребасова возбудили уголовное дело только по факту хищения телефона, а расследование самого убийства зашло в тупик. Через месяц после инцидента Замятина вызвал прокурор и спросил прямо:

— Ну, что с убийством Фатунова? Висяк?

— Похоже, что висяк, – вздохнул следователь.

7

А в это время в Москве, как раз в тот час, когда в кабинет Замятина вели в наручниках задержанного Деребасова, в общежитии «Станкина» на улице Студенческой просыпались вчерашние молодожены. Первым открыл глаза Сергей. Ему казалось, что он за всю ночь не сомкнул глаз. Однако это было не так. Он не только сомкнул, но еще ему приснилось не менее десятка каких-то невообразимых снов. Точнее сказать, это были рваные клочки одного и того же сна.

Надежда спала на боку лицом к нему, по-детски подложив под щеку свою полупрозрачную ладонь. Ее лицо, обрамленное нежными кудряшками, как всегда, было спокойным и обаятельным. Сергей отметил, что она улыбчива даже во сне, а вот ему, кстати, было не до улыбок. Юного мужа всю ночь терзали две вещи: первая – что Наденька до него уже с кем-то была (это вызывало не столько уныние, сколько недоумение) и вторая – что новобрачный процесс любви прошел как-то быстро и холодно. Все закончилось за пять минут, а через пятнадцать Наденька уже сопела, предварительно отпустив шутку, что супружеский долг исполнен и теперь можно заснуть с чистой совестью.

И она действительно заснула с чистой совестью, хотя новоиспеченный муж хотел продолжения. Осталась она удовлетворенной или разочарованной, Сережа так и не понял. Ночью он трижды прикладывался к ее груди, но она молча сбрасывала руку и при этом не думала просыпаться. Словом, первая брачная ночь с Надей, которую жених (откроем тайну) вожделел с третьего класса, больше разочаровала, нежели осчастливила. Единственное чувство, которое более-менее тешило Сережино самолюбие, это то, что теперь она его законная собственность.

Приблизительно в половине одиннадцатого утра Надежда открыла глаза и, увидев таращившегося на нее Сергея, весело рассмеялась. Она обвила его шею лебедиными руками и прильнула к нему, будто наэлектризованная рубашка.

— Ты такой серьезный, словно собираешься читать научный доклад, а не лежишь в постели с молодой женой. Расслабься, Серьга! Что ты как валенок, в самом деле? Извини, я вчера так устала, что не заметила, как отрубилась.

От сердца немного отлегло. Однако одна игла все еще продолжала торчать. Сергей тяжело вздохнул и спросил не своим голосом:

— У тебя до меня кто-то был?

Надежда залилась счастливым смехом.

— Ты поэтому такой угрюмый? Не забивай голову всякими глупостями. Успокойся. Я вся твоя, без остатка!

Юная жена в то утро была так нежна и ласкова, что муж согласился: действительно, все пустяки. «Все это немыслимые старомодные глупости», – подумал он и решил больше не задавать щекотливых вопросов.

Второй акт постельной сцены закончился еще быстрее, чем первый. Надежда к порыву юного мужа отнеслась скорее снисходительно, чем вожделенно. Она не была страстной, не стонала, не закатывала глаз, не кусала губ. Она только льнула и улыбалась.

— Тебе было хорошо? – спросил Сергей, тяжело дыша и не находя сил даже сползти с нее.

— Конечно, – ответила она. – Только не кончай так громко. Мы все-таки в общежитии. Здесь такая слышимость.