Операция «Барбадосса» - Майк Логинов Страница 17

— Привет, Рэй, — сказал второй мужчина. — Я Фрэнк, а это Дэйв. — Он кивнул в сторону своего напарника.

Так они и остались навсегда в моей памяти, неразлучные, как мультяшные персонажи — Чип и Дейл, Фрэнк и Дэйв. Я до сих пор не знаю, кстати, были это фэбээровцы или люди из опеки.

— А где мама? — Ко мне наконец вернулся дар речи.

Фрэнк и Дэйв переглянулись.

— Садись, Рэй, — предложил мне Фрэнк. Он, видимо, был главным.

Я снял рюкзак и присел на краешек кресла.

— Твоей маме, видимо, пришлось срочно уехать, — сообщил Фрэнк.

— Куда?

— Это мы пытаемся сейчас выяснить.

— Она жива?

— Ну, у нас нет никаких свидетельств того, что с ней случилось что-то плохое, — попытался успокоить меня Фрэнк.

— Так где же она? — повторил я вопрос.

— Повторяю, мы пытаемся это узнать. Может, у тебя есть какие-то предположения, куда она могла поехать?

Я помотал головой.

После того дня я больше никогда не видел ни Фрэнка, ни Дэйва. А спустя короткое время оказался в Западной Виргинии, в доме Рут Хорн.

Теперь после разговора с Вайсом вся история представала передо мной в новом свете. Но в каком, я пока не мог для себя решить. Кем делала моих родителей работа на иностранную разведку — героями или врагами? Следовало мне гордиться ими или стыдиться их? Даже вопрос моей национальности утратил былую определенность. Я знал, что папа — еврей, а маму считал обычной белой американкой. А теперь выходило, что по крови я наполовину русский! До сих пор я считал своей родиной Америку, а теперь вдруг Россия как будто предъявляла на меня свои права. В каких отношениях я оказывался с этой мало знакомой мне страной? От всех этих мыслей голова у меня слегка кружилась.

За размышлениями я не заметил, как задремал. Мне приснился сон, определенно навеянный впечатлениями этого странного дня. Я снова был в нашей квартире в Бруклине, где все выглядело так же, как в тот день, когда исчезла мама. Только я был уже не мальчиком, а взрослым человеком. Двери комнат были открыты, и через них в коридор проникал солнечный свет, и в этих солнечных потоках плавали пылинки. Я заглянул в гостиную и увидел двух мужчин, сидевших на стульях спиной к окну. Но это были не Фрэнк и Дэйв из моего детства, а какие-то незнакомые люди. Одеты они были совсем не по-американски — в длинные темно-серые пальто и большие черные меховые шапки. Во сне мне стало страшно.

— Кто вы? — пролепетал я. — Что вам нужно?

— Мы пришли к вам по государственному делу, мистер Винавер, — строго сказал один из незнакомцев.

И я проснулся.

Я сидел в кресле на веранде своего дома в Сент-Джорджесе, рядом на столике стоял стакан, на дне которого оставалось немного виски. Вокруг царила глубокая ночь. Я, кряхтя, поднялся и прошелся туда-сюда по веранде, чтобы размять затекшие члены. Походив немного, снова уселся в кресло. Мысли мои после пробуждения приняли иное направление — я стал думать о Бруно. Любопытный тип! Признаюсь, человек этот был не лишен обаяния. «Интересно, сколько ему лет? Так сразу и не поймешь, — думал я. — А вдруг он тоже шпион?»

В жизни я знал только одного шпиона. Это был некий Эндрю Макалистер. Он учился вместе со мной в колледже, а потом попал на работу в ЦРУ. По словам самого Эндрю, в тайных боевых операциях он не участвовал, а служил аналитиком, то есть, в моем представлении, просто сидел за компьютером в офисе. Время от времени мы встречались с ним на каких-то тусовках и разговаривали обычно о машинах. Или о хоккее. Да, так вот Бруно. Кто он такой, черт возьми? И что мне ответить на его предложение?