Мертвое зерно - Игорь Томин Страница 17

— Дороги у нас всем известны, – неожиданно резко перебил Андрей. Он говорил коротко, равнодушно и вежливо сразу. – А люди… Люди тут все друг другу, считай, двоюродные. И никто никого не видел, как водится.

Лида с демонстративным равнодушием к разговору протянула руку, взяла с подоконника книжку, села ближе к свету и углубилась в чтение на первой попавшейся странице. Любка в это время придвинула Илье кружку – пока пустую. Он отрицательно покрутил головой, лёгким движением отстранил.

— Чая не надо. Скажите лучше, видели ли вы кого-нибудь по дороге к самолёту.

— Никого не видел, – отрезал Андрей. – Даже если б видел, то что? У нас люди встают рано, и сразу за работу. Все делом заняты. Копеечка нам не просто даётся. В городе, наверное, попроще будет?

— Никто и не говорит, что вы мало работаете, – спокойно парировал Илья. – Мы не из тех, кто учит жить.

Андрей дёрнул плечом.

— А кто из тех? Кто наверху? Кто всегда всё знает? Кто сколько должен, кто сколько отдаст. Из области позвонят – и вот ты уже должен. И не спрашивают, как у тебя дома дела. Девки вон… – он взглянул на занавеску, будто за ней прятались все прошлые и будущие расходы, – растут, а у меня в закромах ветер. А им всё мало. Принеси ещё. В следующий раз – ещё больше. Сами не отвяжутся.

— Кто «они»? – спросил Илья ровно.

— Вышестоящее начальство. – Андрей посмотрел на Илью так, будто тот знал ответ, но притворялся. – Для вас это, наверное, тоже что-то значит. Но для нас – от себя оторви, а ему дай.

Любка кинула взгляд на отца и тихо сказала:

— Пап…

— Я молчу. – Он усмехнулся. – Я же культурный. У меня вот занавески глажены и ключи на брелках.

Лидка не удержалась:

— Брелки – это Любкины. Она всем плела. И Сашке тоже плела…

Любка резко повернула голову:

— Лида…

— А что. – Лида склонила голову и уткнулась в книжку. – Все видели. Все знают…

— Андрей Викторович, – терпеливо произнёс Илья. – Я никого не собираюсь обижать. Но вы должны понимать: мы всё равно найдём ответ. Лучше, если вы нам поможете.

— Поможете… – Андрей провёл ладонью по столешнице и встал. – Знаете, как тут к таким помощникам относятся? Вы придёте, спросите и уйдёте, а мне потом со своими соседями жить. А ты в свою Москву уедешь, всё красиво распишешь, у тебя всё ровно.

— У меня тоже бывает криво, – возразил Илья. – Но от этого никому не легче.

Они смотрели друг на друга несколько секунд. Неприязнь у Андреева была не к этому конкретному человеку, а к его роли. Илья видел это и не спорил.

— Я завтра загляну ещё, – сказал он. – Если вспомните – приходите. В школе мы.

— Если вспомню. – Андрей едва заметно кивнул. – Если будет чего.

Лидка подняла голову, проводила Илью взглядом чуть дольше, чем положено. Любка проводила опера до калитки.

— Он не со зла, – сказала она тихо. – Он просто… устал.

— Я понял, – ответил Илья. – Ты к нему помягче. Похоже, у отца большие проблемы. И с сестрой не ругайся.

— Постараюсь, – кивнула Любка.

Он ещё раз кинул взгляд на косичку на ключе – ровная, чистая работа. И подумал без вывода: иногда самые тёплые вещи в доме становятся самыми острыми уликами. Но это потом. Сейчас – дальше по именам.

Глава 11. Нелюбимая

Библиотека притаилась в домике с крыльцом и маленькими окошками. Внутри тесно, но по-домашнему. Стеллажи в ряд, на полках книги потрёпанные, каждая со своей историей. На корешках: Лермонтов, Пушкин, Некрасов. Ниже – Астафьев, Пришвин, Шукшин. Рядом толстые тома Шолохова, детские «Два капитана», «Тимур и его команда», Марк Твен с оторванным куском обложки. На верхней полке – «География СССР» в твёрдом переплёте и сборник «Рассказы о технике» с пожелтевшими страницами.