Запах смерти - Эндрю Тэйлор Страница 188

— Это наверняка что-то значит. Мой отец считал себя умнее всех на свете и ничего не делал случайно. Он обожал мистифицировать окружающих. Что позволяло ему самоутверждаться и верить в свою способность глубже других проникать в суть вещей.

Снова перевернув страницу, я пробежал глазами стихотворные строки. Мое внимание привлекло слово «золото».

— Послушайте, – сказал я Арабелле.

Когда заметите мусор, не бойтесьОтбросить его, сохранив одно золото.Быть может, мое золото еще закрыто в руде?Никто не бросает яблока из-за сердцевины.

— Он играет с нами, – заметила миссис Арабелла. – Господи, как же я не любила своего отца! Впрочем, я и сейчас его не люблю.

В моей голове всплыло некое воспоминание. На обратном пути из Маунт-Джорджа, когда Джек Винтур рассказывал мне о шкатулке с диковинками, он повторил слова Фруда, которые тот произнес, продемонстрировав зятю сундучок с образцами руды.

Вот так он и сказал. А еще он объяснил, как правильно задать вопрос.

— По словам мистера Фруда, вашему мужу следовало попросить помощи у саламандры. Это вам о чем-нибудь говорит?

— У саламандры? – расхохоталась Арабелла. – Ну это, по крайней мере, забавно. В горах Катскилл было полно этих мерзких ящериц. Я их терпеть не могу!

— Может, он имел в виду нечто такое, что было в Маунт-Джордже? Например, картину с саламандрой? Или экспонат из его лаборатории?

Она на секунду задумалась:

— Мне пока ничего не приходит на память, сэр.

Я поднес бумагу к свече проверить, нет ли там проколов или выдавленных углублений, содержавших скрытое послание, но ничего не нашел. Только строчки текста и наверху водяной знак: перевернутая геральдическая лилия.

— Осторожнее, бумага сейчас сгорит, – предупредила меня Арабелла, и я поспешно отодвинул свечу, так как Арабелла была права: верхняя часть страницы потемнела от огня. – Надеюсь, вы не пустите прахом мое состояние.

Я не ответил. И снова поднес бумагу к пламени свечи, на сей раз на более безопасное расстояние. Мои глаза меня не подвели. В верхней части страницы я увидел декоративную полоску из типографских цветов в виде узора из листвы в форме арабески. Чуть выше этой полоски из цветов, справа от водяного знака, появилось хитросплетение тонких, слегка размазанных коричневых линий. Я мог поклясться, что раньше их не было.

И тут я вспомнил словоохотливого мистера Ингема, бывшего секретаря мистера Таунли, сосланного на Лонг-Айленд, чтобы освободить место для мистера Ноака. Я вспомнил болтовню мистера Ингема о старческом слабоумии отца миссис Таунли, пытавшегося спрятать свои счета от посторонних глаз.

Я снова поднес страницу поближе к пламени свечи.

— Сэр! – окликнула меня Арабелла. – Говорю вам, вы подожжете бумагу!

— Нет, мэм. – Я смотрел, как хитросплетение коричневых линий распространяется в сторону правых полей, и увидел, как под ним появляется нечто еще, едва заметное на фоне типографской арабески. – Похоже, я разгадал загадку вашего отца. В конце концов, оказалось не так уж и сложно.

— Тогда не томите, говорите скорее, – попросила Арабелла.

— Согласно поверьям, саламандра рождается из огня. Так? Древние действительно в это верили. Кажется, Плиний, а до него Аристотель. Мистер Фруд иносказательно велел нам нагреть бумагу.

Я перевернул страницу чистой стороной. Коричневое хитросплетение превратилось в шесть строчек. Слова сливались воедино и были написаны угловатым убористым почерком. Я смог разобрать только несколько слов кое-где: к, входу, засохшие.