Сеть Гефеста - Александр Андрюхин Страница 189

— Солидно, солидно взлетел, – тряс руку Живот, подхалимски заглядывая в глаза. – Теперь к тебе ни на какой кобыле не подъедешь.

— На кобыле? – аристократически выгибал бровь Кирилл. – Что за вздор! Зачем ко мне подъезжать на кобыле, когда для этого существует «мерседес»?

— Ну ты хоть меня по старой дружбе возьмешь к себе начальником охраны? – заискивающе скалил зубы Живот, проглатывая презрительную интонацию бывшего подчиненного.

— Тебя? – снова изумлялся Кирилл. – Если надумаю брать, то, наверное, возьму профессионала. Скажем, из Федеральной службы безопасности.

Намек на то, что Животовский с его братвой теперь для него полная шушера, бывший патрон тоже перенес спокойно. В тот день, когда Кирилл возвратился из Казани нефтяным магнатом, Живот даже намеком не обмолвился о долге. Сам же Углов сделал вид, что о таких мелочах помнить ниже его достоинства.

О долге Животовский повел речь только через месяц, во время четвертого приезда Кирилла в Москву. Позвонив в десять утра, он сообщил озабоченным голосом, что подлинный хозяин дома освободился и требует от Животовского либо дом, либо деньги.

— Пока отдай ему из тех денег, которые я ежемесячно отстегивал тебе за квартиру в течение десяти лет, а остатки я передам, как только появится возможность. Кстати, мою однокомнатную квартиру тоже можешь зачислить в счет долга.

От такой наглости Живот задохнулся.

— Но мы так не договаривались. Мы договаривались, что ты расплатишься за хату по истечении оговоренного срока. В противном случае, освободишь дом.

— Съезжать я никуда не собираюсь. Этот дом принадлежит мне по закону. Если у бывшего хозяина есть ко мне претензии, то пусть приходит. Мы потолкуем. Я думаю, мы разрешим эти проблемы без посредников…

«Никогда он не придет, – улыбнулся Кирилл, водворяя трубку на место, – потому что “Живот” не посмеет признаться, что все эти годы брал плату за чужой дом, да еще выцыганил квартиру. За это могут грохнуть без суда и следствия. И совершенно справедливо, поскольку не делился. Словом, пусть “Живот” сам выпутывается из этой истории».

В следующий раз голос Животовского был более жестким и более требовательным, но в то же время с нотками отчаянья.

— Ты знаешь, что бывает с теми, кто не держит слово?

«Должно быть, здорово его пощипали», – возрадовался про себя Кирилл, а вслух произнес спокойным, но убедительным голосом:

— Не советую на меня наезжать. Это не в твоих интересах.

Животовский умолк. После чего больше жалобным, нежели угрожающим тоном, выдал целую тираду:

— Ты же миллионер! У тебя три миллиона баксов в обороте. И ты не можешь расплатиться за какой-то дом?

«Хорошо осведомлен, шакал, – с раздражением подумал Углов. – Когда они перестанут считать чужие деньги?»

— Во-первых, эти деньги принадлежат не мне. Они принадлежат моей супруге. Так что твои осведомители дали маху! Во-вторых, чего ты так суетишься? Пошли ко мне хозяина. Мы разберемся.

Кирилл рассмеялся и положил трубку. Раз Живот так суетится, значит, его здорово трясут. Ничего-ничего. Это ему на пользу. А Кирилла они тронуть не посмеют.

Следующий звонок был адресован Лиане. После него она возмущенно вошла в кабинет Кирилла и с брезгливой гримасой выдала:

— Что себе позволяют твои бывшие коллеги? На меня повысили голос! Мне угрожали! С меня требовали немедленно расплатиться за дом. Это возмутительно.