Запах смерти - Эндрю Тэйлор Страница 198

Я не знал, кто или что ожидает меня по ту сторону двери, расположенной возле печки.

Каким-то чудом я умудрился сохранить спокойствие, хотя резаная рана на щеке болела чрезвычайно. Вся штука состояла в том, чтобы думать лишь о ближайшем будущем: решить, что делать в ближайшие пять минут, ну а дальше, как карта ляжет.

Мои действия были обдуманными, можно сказать, методичными. Обливаясь потом от напряжения и жара печки, я вновь зажег свечу, погасшую в ходе схватки, хотя и не смог вставить ее обратно в подсвечник, с такой звериной жестокостью пущенный мною в ход. Тем не менее я стер кровь с лезвия чужого ножа, сложил его и спрятал в карман.

Кошелек и часы остались при мне. В кармане жилета лежали две игральные кости. И я, как суеверный дурак, потрогал их в надежде, что они принесут мне удачу. Документ, подтверждавший мои полномочия представителя департамента за подписью лорда Джорджа Джермейна, и мои пропуска остались нетронутыми в потайном внутреннем кармане сюртука.

Часы остановились в десять минут четвертого. Я потерял счет времени и не знал, день сейчас или ночь. Подвал был изолирован от мира, точно могила.

Возле печки лежал сверток с моими башмаками, шляпой и плащом. Я нашел небольшой топор из тех, что используют для рубки дров. На полу возле деревянного блюда валялись кусочки засохшей лепешки из пайка моряка.

Но есть я не стал, так как жажда стала невыносимой.

Я обследовал дверь из массива почерневшего от времени темного дерева; дверь была окована железом, железное кольцо удерживало защелку. Я не обнаружил ни засова, ни замка, для которого требовался ключ.

Я медленно повернул кольцо. Защелка сдвинулась, и я осторожно толкнул дверь. Дверь приоткрылась с противным скрежетом, впрочем не слишком громким.

Снаружи было темно. В подвал ворвался холодный воздух, отчего у меня сразу замерзли руки и голова. Я прислушался, считая удары своего сердца, пока не дошел до ста двадцати.

Издалека донеслись чьи-то крики. И ни малейшего намека на дневной свет. Я услышал глухой выстрел, возможно из мушкета, хотя и довольно далеко. Неподалеку о чем-то громко спорили мужчины, но без особого пыла. Слов разобрать я не смог. Где-то поодаль раздались смех и одинокий крик, оборвавшийся так же мгновенно, как отрезанный ножом конец веревки.

Я приоткрыл дверь еще на несколько дюймов, чтобы можно было проскользнуть в образовавшуюся щель. Узкая крутая кирпичная лестница с обледеневшими ступенями тянулась вверх между щербатыми кирпичными стенами. От холода раненая щека болезненно пульсировала в такт биению сердца. Над головой раскинулось ночное небо, настолько чистое, что можно было сосчитать звезды. В воздухе пахло дымом и соленой водой.

Держась за стену, я полз по ступенькам, делая передышку на каждой из них. И хотя перемещаться совершенно бесшумно оказалось невозможно, я не заметил никаких признаков того, что привлек чье-то внимание.

Чем выше я поднимался, тем больше звуков долетало до моих ушей. Более всего меня сейчас волновало, что подельники Ювенала могут оказаться поблизости. Я знал, что, кроме Мириам, у него имелись еще двое помощников: одноногий зазывала и кряжистый мужчина, управлявший марионетками. С другой стороны, Ювенал наверняка был уверен, что легко справится в одиночку, и, вероятно, не хотел иметь лишних свидетелей того, что я мог сказать, или того, что он собирался со мной сделать.