Смерть ранним утром - Геннадий Сорокин Страница 2

Автолюбитель тут же заплатил сумму причиненного ущерба и был счастлив, что так легко отделался. Москвин и напарник поделили деньги между собой, начальству сообщать о происшествии не стали.

Повреждение кузова патрульных «Жигулей» механик гаража городского ГАИ обнаружил только через неделю. Он попытался выяснить, в чью смену был поцарапан автомобиль, но результатов не добился. Патрульные милиционеры ГАИ служебную и государственную тайну хранить умели.

Командир взвода дорожно-постовой службы ГАИ Юрий Гойко заступил на суточное дежурство в пятницу, 20 апреля 1979 года. Гойко было тридцать восемь лет. Когда знакомые узнавали, что он по званию всего-навсего старший лейтенант, лица их становились скорбными и недоуменными. «Это каким разгильдяем надо быть, чтобы после восемнадцати лет службы в милиции на офицерской должности носить погоны старшего лейтенанта?»

Но они были неправы. Гойко был, наверное, лучшим командиром взвода дорожно-патрульной службы ГАИ во всей области. Его карьерному росту препятствовало гипертрофированное чувство ответственности и неподкупная честность. Гойко не любили начальники, сослуживцы и подчиненные, водители на дорогах и даже жена. Вполне возможно, что его недолюбливали бы и собственные дети, но у Гойко их не было.

Руководству городского ГАИ не нравилось отношение Гойко к водителям автопарка обкома КПСС и приравненных к нему структур. Автомобили руководства области имели особые номерные знаки, формально не дающие никаких преимуществ, но на практике решающие все: там, где обычного водителя оштрафовали бы за нарушение правил дорожного движения, к водителям из гаража облисполкома или райкома партии претензий не было. Гойко был единственным человеком в городском ГАИ, кто останавливал и беспощадно штрафовал личных водителей партийно-хозяйственного руководства области. Сильные мира сего жаловались на Гойко начальнику ГАИ и даже генералу, но все было тщетно. Гойко по службе замечаний не имел.

Как-то раздраженный очередным звонком из облисполкома начальник ГАИ велел замполиту управления проверить конспекты Гойко по политической подготовке, найти в них недостатки и объявить ретивому сотруднику выговор по партийной линии. Замполит проверил конспекты командира взвода ДПС и доложил руководству, что конспекты Гойко можно на выставку посылать как образец добросовестного подхода к изучению трудов классиков марксизма-ленинизма и материалов XXV съезда КПСС.

Коллеги и подчиненные не любили Гойко за его показную чрезмерную честность — за восемнадцать лет с полосатой палкой в руках он не только ни разу не принял мелкое подношение со стороны проштрафившегося водителя, но и никому из подчиненных брать взятки не давал. Обычно водители, совершившие небольшое правонарушение, стремились «решить вопрос на месте». В водительское удостоверение проштрафившийся шофер вкладывал трешку или пять рублей и отдавал права на проверку инспектору. Сотрудник ГАИ ловким жестом освобождал документы от денег, делал водителю внушение и отпускал с миром.

Такая система устраивала всех, кроме Гойко. Если он брал в руки права с вложенной купюрой, то тут же начинался скандал: «Вы что, гражданин, взятку мне решили дать?»

Когда Гойко приезжал летним вечером в воскресенье на пост ГАИ, у сотрудников дежурной смены скучнели лица. Воскресенье — самый «наваристый» день недели! Кто-то из водителей возвращается с дачи с отголоском вчерашнего возлияния, кто-то скорость нарушает, стремясь поскорее попасть домой. Один взмах жезлом — и трешка гарантированно в кармане. За вечер, если постараться, можно было жене на приличную кофточку заработать. Но если на посту был Гойко, то заработать можно было только почетную грамоту за проявленное усердие в работе. Грамота — это очень хорошо, только вместо кофточки ее не наденешь и подружкам не покажешь.