Тени южной ночи - Татьяна Устинова Страница 2

На Маню шеф посматривал довольно ехидно.

— Вот я и говорю, что еда поважнее книжек будет! Там, где растеряется писатель, хороший повар все возьмет в свои руки, приготовит блюдо, и блюдо будет — пушка-бомба!..

— Да почему же растеряется, — проблеяла писательница Покровская. — Ничего и не растеряется. Ну вот, например…

— Ну вот, например! — перебил ведущий и захохотал.

Маня Поливанова набрала в легкие воздуха и выпалила:

— Утром ваш редактор приезжает сюда, в студию, и обнаруживает, что ведущий лежит мертвый во-он в том углу, за камерой, — и Маня показала, в каком именно углу лежит предполагаемый труп ведущего.

Зрители повернули головы и вытянули шеи. Шеф тоже оглянулся.

— Вызывают наряд, но оказывается, что ничего криминального, ведущий помер от… от сердечного приступа, — продолжала тараторить Покровская. — Однако редактор точно знает, что, во-первых, ведущий никогда не страдал сердечными болезнями, а во-вторых, вчера поздно вечером они вместе уехали с площадки, и непонятно, зачем он явился в студию раньше всех. Ведущий всегда приезжает последним! Редактор… кстати, как ее имя?..

— Наташа, — подсказал шеф отчего-то тихим голосом.

— Так вот, Наташа расспрашивает охранников на вахте, в котором часу ведущий приехал на работу. Ведь сейчас везде камеры! Оказывается, его машина через КПП не проезжала, а зайти внутрь можно по карточке, и время входа не фиксируется. Наташа обращается к… ну, допустим… к Кристине. Кристина — директор программы, и у них с ведущим когда-то был роман. Та рыдает и толком ничего объяснить не может. Наташа отправляется в гримерную ведущего, но там почти нет личных вещей, только раздолбанные кроссовки и новенькие женские туфельки, очень шикарные!.. Наташа внимательно осматривает туфельки и…

— Ладно, верю, — перебил шеф-повар. Вид у него был озадаченный. — Сочинять ты могешь!

— Могу, — с облегчением согласилась Маня, словно получившая некий зачет.

— Тогда давай вместе сочиним какую-нибудь вкуснятину! — Шеф нащупал привычный тон и покатил дальше, словно на цирковом двухколесном велосипеде. — Макарошки любишь? Только не ври! Макарошки все любят!

— И я тоже, — согласилась Маня.

— А грибы любишь?

— Да-а-а! — воодушевилась писательница. — Вы знаете, я живу довольно далеко от Москвы, сто пятьдесят километров! То есть я там всегда пишу книжки, и, когда пишу, тогда и живу. У нас заповедник и такие леса! Мы всегда летом ходим, но недалеко: очень легко заблудиться, и змей боимся, — а местные за много километров уходят. Самое главное — набрести на полянку с белыми! Если набрел, можно целую корзинку на одном месте собрать, и вот когда…

— Короче, ты грибник, что ли? Энтузиаст этого дела?

— Вы же спрашиваете о грибах, я и рассказываю!

— Да я просто так спросил-то, для сценария! А ты опять роман сочинила!

И повар с писательницей уставились друг на друга.

— Не надо было? — утончила Маня и покосилась на камеру.

Оператор смотрел в объектив, улыбаясь столь широко, что улыбка казалась шире камеры.

Надо мной смеется, решила Маня. Ну и ладно.

— Ты на меня смотри, — вернул ее шеф Толян Истомин. — И, как говорится, поехали дальше.

Он набрал в грудь побольше воздуха и вновь возликовал:

— Итак, это программа «Спросите шефа» и я, Толян Истомин, ваш любимый повар! Сегодня мы с писательницей Покровской сварим о-бал-денный супешник из белых грибов. Вы небось думаете, что из белых можно только похлебку сварить, с картошечкой и морковочкой, а еще с лапшичкой, как мамаша в детстве варила, а всякие там супы-капучино только в ресторанах подают задорого?