И ад следовал за ним. 1914 - Ник Савельев Страница 2

Солнечный луч, пробившийся между шторами, медленно полз по столу, на мгновение высветил край папки и тут же утонул в зелёном стекле лампы. Пыль в полосе света кружилась лениво, тяжело, как снег в безветрие.

— Я вызвал вас по вашему же рапорту. – Духонин взял паузу. – Говорите. Только не смотрите на меня волком. По-моему, я такое отношение не заслуживаю.

Ивлев шагнул к столу, положил на край, между телефонными аппаратами, тонкую папку. Не раскрывая её, заговорил.

Он говорил спокойно, почти бесстрастно. Война с Германией и Австро-Венгрией неизбежна, срок – до конца лета. Вена толкает дело к войне, потому что не видит иного способа удержать своё лоскутное государство. Он, штабс-капитан Ивлев, предлагает провести серию диверсионных мероприятий. Вена. Прага. Будапешт. Цель – не допустить вступления Австро-Венгрии в войну, для чего – дестабилизировать обстановку, парализовать управление, сорвать мобилизацию, спровоцировать беспорядки на Балканах. Объекты – правительственные здания, военные заводы, полицейские управления, ключевые фигуры в военном и политическом руководстве.

В кабинете стало тихо. Духонин медленно поднялся из-за стола. Сделал шаг вбок, к портрету Государя, остановился, глядя в стену, где под шторкой угадывались очертания карты. Потом снял пенсне, прищурился. Помолчал. В комнате слышно было только, как постукивает в батарее отопления вода.

Повернулся.

— Вы это серьёзно, Ивлев?

— Так точно.

— То есть вы предлагаете провести серию диверсий, нет, вы уже, судя по папке, всё распланировали, на территории государства, с которым мы не находимся в состоянии войны. В его столице. С провокацией беспорядков и покушениями на первых лиц.

— Так точно.

Духонин вернулся к столу, посмотрел Ивлеву прямо в глаза. Тот не отвёл взгляда. В глазах его горел фанатичный, не знающий сомнений свет.

— Вы понимаете, что говорите, Иван Дмитриевич? – голос полковника упал до шёпота. – Диверсии и убийства в чужой столице в мирное время – это не разведка. Это акт войны. Если нас вычислят, это будет casus belli, которого Вена только и ждёт.

Ивлев плавно качнул головой, словно отводя чужой аргумент, не стоящий внимания.

— Война будет в любом случае. Если ничего не делать, Николай Николаевич. И она не будет лёгкой прогулкой. И вы это отлично знаете. Лучше чем кто-либо другой. Я предлагаю снять белые перчатки, прекратить изображать из себя благородных рыцарей. И нанести удар. Такой, от которого они уже не оправятся. По крайней мере такой, что надолго отобьет у них охоту воевать.

— И кто, по-вашему, будет это делать? – Духонин усмехнулся, но в его усмешке не было веселья. – Вы предлагаете Вену, Прагу, Будапешт. Какими силами? Сербов? «Чёрной руки»? Так австрийцам только этого и надо. Они вам ещё орден дадут.

Ивлев выдержал паузу. Посмотрел полковнику прямо в глаза.

— Никак нет. Я всё сделаю сам.

Духонин замер.

— Я всё рассчитал, господин полковник. Проработал каждый шаг, – Ивлев говорил быстро, но уверенно и спокойно, как человек, который прокручивал это в голове сотни раз.

— Срок исполнения – три месяца на легендирование и шесть недель до конца мая для активных мероприятий. Я владею испанским, немецким, венгерским и чешским. Маршруты продуманы, финансирование требуется минимальное. Основная легенда – гражданин Аргентины с настоящим паспортом, полученным по выписке из приходской книги. Поездка в Аргентину под видом русского эмигранта-старообрядца, обратно – по легальным документам. Легенды под каждую акцию – чешский анархист, словацкий националист, венгерский социалист. Один человек – меньше риск провала.