Запах смерти - Эндрю Тэйлор Страница 204

— Да, сэр. Дверь была приоткрыта на дюйм или около того для свежего воздуха, но со стороны спальни этого не видно из-за занавески перед дверью. Я боялась пошевелиться, когда они вошли в кабинет. Опасалась, что они меня услышат. Но я-то их хорошо слышала.

Я снова принялся за еду.

— О чем они говорили?

— Джентльмен сказал все положенные слова о бедном судье Винтуре. А потом он сказал, что у него есть предложение к миссис Арабелле. Сказал, он все знает о мистере Пикетте.

Я подавился хрящом.

— О мистере Пикетте? Дитя, ты уверена? Совершенно уверена?

— Это имя я никогда не забуду, сэр. Только не после той ночи в Маунт-Джордже.

— А что он потом сказал?

— Я пропустила конец и начало разговора. Минут пять-десять я вообще ничего не слышала. Они все еще были в маленьком кабинете и все еще говорили о том о сем, но шепотом. – Лицо Мехитабель сморщилось, словно грязный половик. – А бедный судья лежал там перед ними совсем мертвый. А потом мистер Таунли назвал ваше имя, сэр, а госпожа в ответ и говорит громко и ясно: «Где он сейчас? Отвечайте, вы, дьявол!»

В крайнем волнении я оттолкнул в сторону поднос, встал с кресла и начал взволнованно мерить шагами комнату.

— А что еще?

— Мне было не слышно, сэр. Пока в самом конце хозяйка не повторила что-то, что говорил мистер Таунли. «Причал Нормана», – сказала она. А он сказал: «Когда начнется отлив. Самое подходящее время».

— Причал Нормана? Ты уверена, что он сказал именно так?

— Да, сэр. Я слышала все так же хорошо, как этот колокольчик. Но самым странным было то, что Мириам рассмеялась, когда он это сказал. С тех пор как я в Нью-Йорке, ни разу не слышала, чтобы Мириам смеялась.

— Она что, была там вместе с ними? Ты не говорила.

— Само собой, была. А иначе было бы неподобающе.

— Ну да. Конечно неподобающе. – Я взял свечу и принялся рыться в мешанине бумаг на столе в поисках карты приливов. – Но с чего вдруг Мириам стала смеяться?

— Не знаю, сэр. Но она и потом была страшно веселой. Когда паковала одежду для госпожи. Совсем на нее не похоже.

— Ну а вообще, какая она из себя? – внезапно спросил я.

Раньше я об этом не задумывался, поскольку Мириам была всего-навсего служанкой и рабыней.

— Мрачная. И вечно кислая, как дикое яблоко, сэр. Она очень близка со своей хозяйкой, но сторонится всех остальных. Хотя при жизни брата была совсем другой. В раннем детстве я частенько видела в Маунт-Джордже, как эти двое смеялись и пели. Они ведь были двойняшками. Вот почему она так изменилась, когда ей пришлось убить брата.

— Что?

Мехитабель уставилась на меня большими глазами:

— Это ее и изменило, сэр. Как-никак кровь родного брата на совести.

— Ее брата?

Я тяжело опустился в кресло. Нельзя было терять ни секунды. Тем не менее я не мог позволить себе уйти, не выяснив все до конца.

— Так ты говоришь, что Ювенал и Мириам – брат и сестра?

— Да, сэр. – Девочка бросила на меня удивленный взгляд. – Это все знают. Мириам сказала, что он собирается убить хозяйку. Вот потому-то Мириам и пришлось пристрелить брата. Родного брата! И как только у нее рука поднялась?! Но иногда приходится выбирать. Ведь так, сэр? Кого ты больше любишь или кому ты больше предан. Она выбрала госпожу и убила Ювенала.

Ювенал. Моя темная тень.

Человеческий ум обладает любопытной способностью совершать внезапные открытия. Или, скорее, благодаря ослепительной вспышке внезапного озарения по-новому трактовать уже имеющуюся информацию. Быть может, поэты именно это и называют вдохновением?