Сеть Гефеста - Александр Андрюхин Страница 210

Так оно и случилось: вместо того чтобы выручать папу, мама бегала по всем инстанциям, ругалась, грозила и трясла кулаком.

— Мама! – умоляла ее Олеся. – Поговори с родственником по-хорошему. Скажи ему, что нам не надо денег, пусть только выпустят папу. И мы сразу улетим обратно.

— Обратно? – багровела от бешенства мать. – Просить этого ублюдка и отказываться от собственных денег? Нет, они от меня этого не дождутся. Здесь уже дело принципа.

Никто, кроме Олеси, не чувствовал надвигающуюся катастрофу. И никто не хотел задуматься над тем, что иметь семью и не иметь деньги лучше, чем иметь деньги и не иметь семью.

И тогда девочка решила сама поговорить с родственником. Нет, конечно, не с родственником. Он тоже пошел на принцип. А люди, которые идут на принцип, слепы, глухи и не имеют сердца. Олеся решила поговорить с его женой. Во-первых, она женщина, а женщины менее воинственны, а значит, более понятливые, во-вторых, именно она приходится им родственницей, а не ее муж. Ее муж, которого отец с матерью называли «родственничком», на самом деле чужой дяденька.

Выбрав минуту, когда мама ушла в какую-то инстанцию, а Виталик сел за книгу, Олеся вытащила из сумочки мамину записную книжку с адресом Угловых и выскользнула из гостиничного номера, несмотря на запрет покидать гостиницу. Она полдня проискала их дом, и, оказалось, напрасно. Соседка сказала, что на днях Угловы съехали с этой квартиры.

— Куда? – спросила Олеся.

— Куда-то на Крылатскую, – махнула рукой соседка. – Если тебе нужен ихний новый адрес, я дать могу. Только ты кто?

— Племянница тети Лианы.

— Тогда записывай!

Через полтора часа Олеся уже мчалась по Крылатской в сторону поселка Екатериновка. Нужно было поторапливаться. Могла хватиться мама, и тогда ей несдобровать. А тут еще как назло зарядил дождик.

Когда девочка подошла к дому с резной оградой и заглянула во двор, то просто ахнула. Такой роскошный дворец! Они, должно быть, очень богатые люди. Зачем же они ограбили своих бедных родственников, которые ютятся в двухкомнатной «хрущевке», которые не имеют ни автомобиля, ни дачи, ни даже голого земельного участка?

Во дворе стояли круглые столы с вином и фруктами, и вокруг в плетеных креслах сидели гости с высокими фужерами в руках. «Как в кино», – подумала Олеся и вдруг среди этих людей увидела его, этого подлого «родственничка». Девочка никогда не видела родственничка раньше, но сразу догадалась, что это был он. Его лицо было угрюмым и злым, глаза колючими и беспросветными. «С ним действительно говорить бесполезно, – подумала девочка. – Но жену, возможно, он послушает».

Олеся припала к ограде и сразу обратила внимание на упитанную женщину в голубой распашонке, с дурацким венком на голове. Она вела себя как глупенькая девочка: щебетала, кокетничала, жеманно поводила плечиками, прыгала на одной ножке, журчаще хохотала. «Неужели это и есть моя родственница Лиана Витальевна?» – с сомнением подумала Олеся.

Да, это оказалась она. Женщину окликнули по имени, и Олеся, не сводя с нее глаз, подумала: «Но ведь нельзя же быть такой… когда такое время… и когда так много горя и забот…»

Гостей позвали в дом, поскольку дождь усилился. А эта тетенька с венком на голове продолжала играть в бадминтон с каким-то бородатым мужчиной. Ее беспечный смех, который разносился по двору, начал действовать на Олесю раздражающе. Но внезапно смех умолк. Женщина нахмурилась и сказала обиженным голосом своему партнеру: