Колье примадонны - Наталья Николаевна Александрова Страница 22

— Вот, я же говорила, Белла Леонидовна – это такая женщина, она никогда не подведет! Не подведет никогда! Если она обещала, что пришлет кого-то, так непременно пришлет…

С этими словами она повернулась к вахтерше и протрещала:

— Пропустите девушку, пропустите, она к нам пришла от Беллы Леонидовны!

— Не знаю никакой Белки Лимонадовны! – проворчала вахтерша. – Должен быть пропуск, иначе мне от начальства попадет.

— Будет пропуск, мы его быстренько оформим, раз ее Белла Леонидовна прислала, никаких проблем, мы оформим, и будет у нее пропуск, а сейчас вы ее так пропустите, пропустите так, и скажете своему начальству, что я распорядилась!

Вахтерша нажала кнопку, и я прошла через вертушку. Думаю, на вахтершу подействовали не слова сороки, а ее напор.

Сорока подхватила меня под локоть и потащила по коридору, не переставая стрекотать:

— Нам как раз сотрудник нужен, нужен непременно сотрудник, я так и сказала Белле Леонидовне, что нам нужен новый сотрудник, а она сразу мне пообещала кого-то прислать, вот и прислала тебя, она всегда присылает, если обещает.

Пройдя по коридору первого этажа, мы подошли к парадной мраморной лестнице и начали подниматься по ней.

И тут я увидела впереди, там, где лестница раздваивалась, картину.

Это был женский портрет.

Точно такой, какой я недавно видела в квартире, где разбирала старые ноты.

Та же самая женщина в вечернем платье из серебристой парчи.

Та же высокая прическа, то же красивое, выразительное лицо…

И то же ожерелье с синими камнями на шее.

Теперь я знала, кто изображен на этом портрете: певица Алина Жирардо. И если там была копия, то здесь висит оригинал, сказал же мне хозяин той квартиры, что оригинал находится в доме Даламбера.

Я невольно остановилась, заглядевшись на портрет.

Здесь, на этом портрете, Алина Жирардо показалась мне интереснее и выразительнее, чем на первой картине. В ее лице ощущались жизнь и одухотворенность.

Моя провожатая оглянулась, увидела мое лицо и проговорила, явно довольная эффектом:

— А, увидела картину? Картину, значит, увидела? Понравилось, да? Понравилась картина?

— Это ведь Алина Жирардо… певица…

— Да, она! – женщина с интересом взглянула на меня: – Знаешь, да? Ты знаешь, кто это? Ну да, тебя ведь Белла Леонидовна прислала, а она абы кого не пришлет! Она ведь, певица эта, в этом доме жила! Долго жила, много лет.

— Десять лет… примерно.

— Ну да, ну да! Ты знаешь… А потом исчезла, пропала! – Сорока сделала большие глаза. – Вечером была, а утром раз – и нет! Прямо как будто испарилась!

— А это ведь подлинный портрет? Работа Валерия Седова?

— Да, конечно, подлинный, а как же! Подлинный, настоящий, само собой! Валерия Седова, а кого же еще! Ну ты разбираешься, оказывается!

— Очень ценный, наверное?

— А как же! Еще какой ценный! Дорогой очень, само собой, ужасно дорогой, прямо дорогущий!

Мы пошли дальше, поднялись на второй этаж и проследовали по коридору.

Наконец моя провожатая остановилась перед дверью, на которой была табличка: «Отдел предварительного учета».

— Вот здесь наш отдел, – сообщила она, открывая дверь. – Здесь, значит, отдел наш, и ты, значит, будешь тут работать.

Я вошла в комнату.

Здесь стояли десять или двенадцать столов, за каждым столом сидели сотрудницы, в подавляющем большинстве женщины. Все они сосредоточенно работали на компьютерах.