Тайники партизанских троп - Юрий Мартыненко Страница 22

— На этом всё. Отдыхать…

5

— Куда всё глядишь и глядишь? От окна не оторвать! – ворчливо спросила мужа Матрёна.

— Куда надо, туда и смотрю, – отозвался Ермоха.

— Куда надо, куда надо, – передразнила его жена и тоже подошла к окну. – Ну? И кого там выглядел. Баб вроде нет? Пусто на улице.

— У тебя только бабы на уме, – беззлобно сказал Ермоха, поправляя шторку на окне.

— Это у меня-то с чего? – хмыкнула Матрёна. – Это они у тебя всю дорогу интерес имели.

— Прямо-таки интерес. Слова какие она говорит!

— Не так, что ли? С молодости ещё.

— Так это с молодости, – согласился Ермоха. – А сейчас другое дело.

— Дело другое, а мечты те же.

— О чём ты балаболишь? Какие, к шутам, мечты?

— Сам знаешь, какие. В голову тебе не залезешь, но жизнь прожили, я тебя насквозь знаю. И чего думаешь, и чего хочешь.

— В том-то и дело, Матрёна, что жизнь прожили. Девок вырастили, в люди вывели. Обе выучились на фельдшериц. Давно не виделись. Соскучилась я по ним.

— Я тоже соскучился. – Ермоха обнял жену за полные плечи. – Им теперь там, в госпитале, дел невпроворот.

— И то правда, – вздохнув, согласилась она, освобождаясь от рук мужа. – А чего такие нежности вдруг? Чего заластился? Вроде не с похмелья…

— Только с похмелья и можно обняться? Чтобы налила стакашек?

— А всё же кого там высматривал-то?

— Матвей проехал на кобыле.

— Куда?

— Знамо, куда. Поди в тайгу на разведку собрался с утра пораньше.

— Говорят, ружья у охотников отберут.

— Кто говорит?

— В сельпо говорили бабы.

— И кто отберёт?

— Власти, конечно.

— Кому они помешали?

— Кто?

— Охотники.

— Не они помешали, а ружья.

— А ружья при чём?

— Бабы говорили, что с милиции приедут отбирать. Вспомнила! Давеча-то к Матвею приезжали.

— К Глушаку?

— Кто у нас Матвей, если не Глушак? К нему, конечно. Мирониха видела. Прямо к калитке машина чёрная подъехала, и вылезли из неё два военных в фуражках со звёздочками.

— Ты смотри-ка! – встрепенулся Ермоха. – И Мирониха видела, что военные с ружьём Матвеевским выходили со двора?

— Этого Мирониха не видела. Ушла с улицы в дом от греха подальше.

— Погоди, так это, наверное, не военные, а милиция? Те тоже в форме?

— Нет, у Миронихиной сватьи племянник в городе в милиции служит.

— И что?

— У милиционеров форма другая. Эти, которые приезжали, военные. У них зелёные гимнастёрки и синие галифе. И на рукавах нашивки.

— Нашивки? – удивился Ермоха. – Какие нашивки?

— Не знаю. Не я же видела ту машину с приезжими, а Мирониха. А какие нашивки-то, Ермолай?

— Военные так просто на легковых автомобилях по деревням не разъезжают, – продолжал рассуждать тот.

— Тебя не поймёшь. Не милиционеры, не военные. Тогда кто они?

— Кто-кто? Конь в пальто, – понижая голос и почему-то поглядев на входную дверь, отозвался Ермоха. – Остаётся, что органы.

— Кто? – переспросила Матрёна.

— Органы, что до войны по ночам на „воронках“ ездили, – почти шёпотом пояснил Ермоха и опять скосил глаза на входную дверь.

— Да что ты говоришь? – ужаснулась Матрёна, приседая на табуретку. – Они самые? – Она указала вверх на потолок большим пальцем.

Ермоха молча кивнул. Затем резко встал с места, подошёл к окну и зачем-то задёрнул полностью шторку. Обернулся к жене, о чём-то задумываясь.

— Что? Что, Ермолай?

Тот мрачно усмехнулся и неопределённо произнёс, обращаясь к жене: