Рапсодия Богемской - Елена Дорош Страница 23

Убивать младенца он все же не решился. Накинул одеяло на ребенка, и тот замолчал.

Потоптавшись, человек оглянулся, проверяя, видит или нет подельник, и ушел в глубину квартиры.

Наверное, будь Нонна трезвой как стеклышко, сообразила бы: то, что она собирается совершить, есть величайшая глупость на земле.

Но шампанское все же дало о себе знать.

Свои дальнейшие действия она уже не контролировала.

Найдя в ванной бельевую веревку, привязала ее к чугунной батарее — не подведи, старушка — и, выбросив наружу, стала спускаться. Как ни странно, мышцы слушались безукоризненно. Повиснув возле открытого окна, замерла, всматриваясь. В комнате не было ни души. Нонна встала на подоконник коленями и перекинула ноги внутрь. За несколько лет вынужденного, как она говорила, «пролежа» ей пришлось выучиться передвигаться и на четвереньках тоже. Сейчас этот навык пришелся кстати.

На карачках Нонна подобралась к кроватке и подняла одеяло. Младенец был еще жив, хотя уже начал задыхаться.

— Только не ори, только не ори, — повторяла она как заклинание, вынимая его из колыбели и засовывая под застегнутую на молнию спортивную «германку».

Ребенок то ли заснул, то ли сомлел от нехватки кислорода, но даже не пискнул, когда она прижала его к себе.

Надо было уходить. И тут в углу кроватки Нонна заметила бутылочку с молочной смесью. Мать собиралась кормить ребенка, но не успела.

— Потерпи, котенок, потерпи, — прошептала она в теплую лысую макушку младенца и, сунув бутылочку в карман, полезла обратно.

С младенцем Нонна поднималась гораздо медленнее. В любой миг в комнату могли вернуться люди, но почему-то страха она не испытывала. Только непонятный азарт, как будто соревнования собиралась выиграть. У кого?

Оказавшись в безопасности, Нонна втянула веревку и закрыла окно на щеколду. Опустившись на пол, вынула младенца и прижалась ухом к крошечному личику.

Ребенок сонно дышал, но это ничего не значило. Он мог в любую минуту проснуться и снова заорать. Например, от голода.

Добравшись на четвереньках до инвалидного кресла, Нонна забралась в него и, подхватив с пола ребенка, покатила в спальню.

Успела она вовремя. Почувствовав прохладу комнаты, малыш завозился и открыл беззубый рот, собираясь задать жару.

В ту же секунду Нонна сунула в разинутый рот бутылочку и выдохнула, увидев, как он жадно зачмокал.

— Вот и славно, котик, вот и славно.

Она не сомневалась, что исчезновение младенца скоро обнаружится, и попыталась представить дальнейшее развитие событий, но получалось плохо. Адреналин схлынул, и ей вдруг ужасно захотелось спать.

Младенец высосал свой ужин, поерзал и вдруг посмотрел на нее совершенно осмысленным взглядом.

Как будто все понял.

Нонна легла рядом с ним, обняла крошечное тельце, и в ту же минуту они уснули.

Утро началось с голодного вопля младенца и звонка Вики.

— Кто там у тебя воет? — поинтересовался Розовский. — Оставшийся в живых стриптизер?

— Нет, это крысы доедают его труп, — мрачно пошутила Нонна, щекой прижав телефон к плечу и на карачках перебираясь подальше от кровати, на которой лежал ребенок.

К ней стал возвращаться разум.

— О! Это жестоко, — ответил Вика.

У него как раз было отличное настроение.

— Когда тебя выпишут? Мне надо успеть прибрать остатки оргии.

— Послезавтра только, к сожалению. Позвонил в Бурденко, предупредил. Проявили благородство, так что после выписки сможем еще несколько дней побыть в Питере. Знаю, что ты скучаешь.