Рапсодия Богемской - Елена Дорош Страница 22

— И не научусь! Я вообще ни разу не Виктория, понятно? Я даже не знаю, кто дал мне такое неправильное имя!

Она собиралась сказать что-то еще, но вдруг услышала:

— Я. Это я назвала тебя Викторией.

Вика Виноградова

Круглую дату в жизни жены Вика решил отметить с помпой. И обязательно дома — в Питере. Предполагались посещение ресторана с преподнесением бриллиантовых серег, прогулка по Неве и даже полет на воздушном шаре над акваторией Финского залива.

Из Москвы выехали за день, надеясь отоспаться, но ночью накануне торжества Вику увезли в больницу с банальным аппендицитом.

Операция прошла штатно, но Вика был безутешен, ненавидя себя за то, что испортил праздник. Видимо, по этой причине у него поднялась температура, и возвращение в родной дом затянулось.

Весь праздничный день Вика звонил ей каждую минуту и дождался того, что Нонна отчихвостила мужа за назойливость и приставучесть.

— Дай хоть часок посидеть в тишине, а то я с ума сойду!

— Есть, Нонна Викентьевна! Только не слишком скучай, моя радость!

— Если перестанешь трезвонить, вызову на дом стриптизеров и наконец расслаблюсь!

— Бог в помощь, любимая! — рассмеялся Вика и чмокнул губами, посылая поцелуй. — Услышимся завтра.

— Пока.

На самом деле веселиться ей совершенно не хотелось, но Нонна все же решила выпить. Тем более что стол был накрыт и ломился от вкуснятины.

Шампанское показалось ей невкусным, заказанные загодя устрицы противно пахли водорослями, и даже именинный тортик не лез в горло.

Погрустить Нонна решила у любимого эркерного окна. Распахнув створку, она вдохнула летний питерский воздух и уже начала было думать о хорошем, как вдруг услышала внизу — окно на втором этаже было приоткрыто — какие-то звуки.

Это были очень странные звуки. Сначала похожие на умоляющие бормотания, потом на удары, короткие вскрики и снова удары.

Не веря в реальность того, что доносилось до ее слуха, Нонна решила: соседи, скорей всего, смотрят сериал про бандитов. Однако через какое-то время стало ясно, что характер доносившихся звуков не напоминает киношные.

Нонна чуть высунулась наружу и прислушалась. Питерские белые ночи давно закончились, поэтому в темноте она мало что смогла разглядеть.

Похоже, там действительно кого-то били. Она различила несколько мужских и один женский голос. Именно он звучал умоляюще.

Она уже повернулась, чтобы пойти за мобильным телефоном и позвонить в милицию, как вдруг услышала то, что буквально приморозило ее к полу.

Два выстрела. Не очень громких. Словно приглушенных.

После этого в квартире стали раздаваться звуки выдвигаемых ящиков, билось стекло, хлопали дверцы шкафов. В доме явно что-то искали.

И тут совершенно неожиданно Нонна услышала детский плач.

Точнее, младенческий крик.

Он раздался совсем близко, прямо под ней, и Нонна догадалась, что детская кроватка стоит у самого окна.

Перегнувшись, она почти увидела ее, как вдруг кто-то из тех, кто находился в квартире, сказал:

— Заткни ребенка, Холодный.

— Я не душегуб, мальца жизни лишать.

— Спалит всех своим криком!

— Тогда сам.

— Я чего сказал! — рявкнул тот, кто отдавал приказы.

Нонна похолодела. Были забыты сотовый телефон, вызов милиции и даже то, что ее могут обнаружить.

Свесившись так, что рука достала до карниза внизу, она наконец увидела и коляску, и того, кто подошел к ребенку, держа в руках толстое ватное одеяло.