Рапсодия Богемской - Елена Дорош Страница 21

— Кому?

— Мужику одному.

— Говори точнее.

— Да иди ты, старая.

— Говорю же: речь о твоей жизни. Что за мужик?

— В ломбарде работает. На Заневском проспекте который.

— Он хозяин ломбарда?

— Нет, наемный. К нам в ресторан приходил. Типа знакомый нашего администратора.

— Почему он?

— Да слышал пару раз разговор, что он принимает вещи без квитанции.

— И что он тебе сказал?

— Что возьмет на реализацию. У него вроде есть знакомый ювелир, который обрабатывает… алмазы.

Вот паршивец! Все понял. И что за камень, и что с ним делать.

— С тобой все ясно, Климов. Не спрашиваю, сколько он тебе дал, но советую побыстрее потратить эти деньги на то, чтобы убраться из города как можно дальше. Хотя я поняла, что ты как раз собирался. На работу не вышел, значит, валить намылился. Это хорошо. Это может стать твоим спасением. Только ни в коем случае не отправляйся туда, где жил раньше. Особенно в Кострому. Там они тебя в два счета найдут.

— Кто найдет?

— Это неважно, Вова. Теперь тебе надо думать только о том, как спасти свою шкуру.

— Да тебе-то что за дело! Ты чего хлопочешь?

— Глупый ты мальчик, Володя Климов. Я сейчас уйду. Тебя выпустит кто-нибудь из соседей. И вот еще что. Ты, наверное, уже понял, что на Кирочную тебе лучше не соваться. Иначе…

— Да чего мне там делать!

— Удали в телефоне контакты Вики и заблокируй ее, понял?

— Да.

— Если все сделаешь правильно, в полицию сообщать о краже не буду.

Нонна направилась к выходу, но уже на пороге крикнула:

— Поторопись, Климов!

Дверь соседней квартиры ей открыл мальчишка лет десяти.

— Через пять минут войдешь вон в ту квартиру и выпустишь из ванной хозяина, хорошо?

— Вы что, играете? — усмехнулся малец.

— Угадал.

— Тогда можно не через пять, а через пятнадцать? Пусть этот придурок проиграет.

— Идет, — кивнула Нонна, спускаясь по лестнице.

На Вике уже не было лица. Нонне даже жалко ее стало. Бедная девочка не понимает, что происходит, хотя держится неплохо. Дожидается, когда ей все объяснят, и терпит.

Но как ей все рассказать, еще надо придумать.

— Представляешь, четыре раза старой меня назвал! Четыре раза! — усаживаясь в «Пежо», возмутилась она и, мельком взглянув на Вику, объявила:

— Едем домой. Через магазин.

В магазине они купили много всякой еды — словно впрок запасались, подумала Вика — и бутылку дорогого вина.

— Надо выпить, — заявила Богемская и, увидев, что Вика покосилась на бутылку, возмутилась:

— Ты же совершеннолетняя! Или в детдоме подростки пивом не балуются?

— Так то пивом…

— Надо же расти!

— Вот еще!

— Сопротивляешься? Ну и ладно! Останешься без вкусного!

Дома Нонна усадила ее на стул, села напротив и устроила форменный допрос.

Что она знает о Климове? Каким он был в детдоме? Как они встретились? Где? Как часто приходил к ней? О чем расспрашивал? Что рассказывал о себе?

Вика как могла отвечала, но злилась все больше и больше. Всю дорогу она пыталась добиться от Богемской информации, но безрезультатно. И вот теперь снова оказалась в положении бесправного раба!

Наконец Богемская выдохлась и замолчала.

Вика сидела, тупо глядя в окно, и ничего уже не спрашивала.

Пауза затянулась, и Вика, разумеется, сдалась первой.

— Наверное, это я во всем виновата.

— Ага, — отозвалась Богемская лениво и вдруг сказала:

— Виктория — значит победа, а ты побеждать, кажется, не научилась.