Так сказала бабушка - Николай Владимирович Андреев Страница 24

— Ну ладно! – Коновалов хлопнул ладонями по коленям. Встал и, осмотрев присутствующих, спросил, откуда можно позвонить в милицию.

Виктор вынул из кармана мобильный телефон и протянул капитану.

— Хотите забрать Екатерину Николаевну? – задал вопрос до этого долго молчавший Романов.

— А что? Есть возражения?

— Есть.

— Какие?

— Она не убивала. Точнее сказать, не могла убить… Одну минутку!

Ничего не объясняя, поверенный поднялся с дивана. Провожаемый удивленными взглядами, быстрым шагом вышел из зала. Через пять секунд вернулся и положил на подлокотник кресла, в котором сидела бабушка, принесенный с кухни нож. Попросил показать, как она колола Константина.

Покосившись на нож, бабушка спросила:

— Зачем?

— Покажите, покажите! – попросил Романов. – Надо.

Бабушка решительно подняла руку. Раскрыла ладонь, обнажив торчащие в разные стороны пальцы, и взялась за рукоятку. В следующее мгновение нож вывалился из ее ладони и упал на пол.

— Вот видите! – Романов повернулся к Коновалову. – Екатерина Николаевна не могла этого сделать. Исключено.

— Нет, могла! – заупрямилась бабушка. – У меня просто с первого раза не получилось! – Она наклонилась. – Я вот сейчас еще попробую…

— Хватит, – процедил сквозь зубы Коновалов.

Он подошел к ней. Присел на корточки и, глядя прямо в глаза, спросил, кого она, старая, выгораживает.

— Внука?

Поднялся, приблизился ко мне, смерил взглядом с головы до ног и направился к Виктору.

— Любимого племянника?

Постоял перед Виктором, поиграл желваками, наблюдая за тем, как тот мучается, не зная, куда спрятать руки, и с решительным видом повернулся в сторону Анечки.

— Или, может, сноху?

Все молчали. И только Рыльский, грозно сверкнув в сторону Анечки розовыми белками, потребовал немедленного и чистосердечного признания.

И тут случилось еще одно событие, по сравнению с которым неожиданное признание бабушки в убийстве, которого она, как только что выяснилось, не могла совершить, показалось нелепой шуткой. Не поднимаясь с места, Анечка выкрикнула, что бабушка ни в чем не виновата, а Константина убила она. После чего потребовала, чтобы ее оставили в покое, и, уткнув голову в колени, громко зарыдала.

— Ты? – ахнули мы разом.

Анечка подняла голову и закричала, что больше не может, что у нее нет сил, что она хочет одного: чтобы ее немедленно посадили в тюрьму и ни о чем больше не спрашивали.

— Если для этого надо признаться в суде, я готова! – кричала она. – Но только не мучьте меня! Пожалуйста! Не мучьте!

Это была первая женская истерика, свидетелем которой я был. Анечка плакала, вырывалась из бабушкиных рук, говорила, что не хочет жить, не хочет оставаться одной, не хочет никого видеть…

Коновалов вытер испарину со лба. Не решившись попросить телефон у Виктора – мужа Анечки, обратился ко мне за помощью.

— Мне надо позвонить в милицию.

— Зря! – недовольно пробурчал Романов.

Все удивленно оглянулись на него. И Анечка, даже не услышав произнесенного поверенным слова, но угадав по реакции окружающих, что оно было не простым – важным, чуть утихла.

Коновалов спросил, почему он так решил.

— Преступник, после того как убил Константина, – ответил Романов, – стер следы с бокалов, из которых пили коньяк, а также с рукоятки ножа, на котором, возможно, была кровь убитого. Поэтому любой адвокат в суде первым делом задаст вопрос: чем его подзащитная сделала это, если это сделала она?