Дело о золотой мушке - Эдмунд Криспин Страница 25

— Диана? Где Диана?

— Видишь того ужасного мальчишку? Дорогая – только это должно остаться между нами, но он…

— Меня тошнит.

— …никакой возможности воскресить драму теперь, когда герой уже дезинтегрирован…

— Выпей еще, старик.

— Спасибо, я уже выпил, старина.

— Тогда выпей еще.

— Спасибо.

— …некоторые из них немного претенциозны, а?

— Меня сейчас действительно вырвет.

— Ну, так выйди.

— Чехов… дезинтеграция…

— …отвратительно приземленная пьеса о ферме с целым выводком кур на сцене… моя дорогая, они были неуправляемы… когда ни войдешь в гримерную, они уже там, усаживаются на насест в девятом номере…

— …приехали в Манчестер под проливным дождем, а театр, оказывается, разбомбили прошлой ночью. Пришлось сразу ехать в Брэдфорд и открываться через час после прибытия поезда…

— …а мой агент и говорит Гилгуду: «Отличный надежный человек. Может все, только не играть…»

— Типичный комиссованный, да, старина?

— Ну, знаешь, тут понадобятся всякие, понимаешь…

— …затем Шоу реинтегрировал героя…

— Если бы мне не было так плохо…

Николас неподвижно сидел в углу и говорил с Ричардом о метафизике Беркли[42]. Когда кто-нибудь из молодых девушек проходил мимо, он торжественно привлекал их к себе, так же торжественно целовал в губы, затем отпускал легким движением руки и продолжал разговор. Дональд Феллоуз слонялся в одиночестве.

Изольда приставала к Роберту:

— Дорогой, ты должен быть со мной сегодня добреньким, ты должен! Пожалуйста, не порть мне вечеринку, Роберт, милый! Милый! – Она была уже очень пьяна.

В начале вечера Найджел отыскал Хелен и оставался с ней до конца, лишь с несколькими перерывами. От шума и духоты в комнате у него разболелась голова. Ему не хотелось участвовать во всех безобразиях, которых кругом творилось порядочно. Посмотрев на часы, он обнаружил, что провел там уже два часа, и предложил Хелен уйти.

— Через минуту, дорогой. Я должна присмотреть за Изольдой. Она сама не доберется до дома.

Найджел поискал взглядом Изольду и с тревогой увидел, что она стоит в центре большой компании и размахивает тяжелым армейским револьвером.

— Посмотрите, что я нашла! – кричала она. – Смотрите, что нашла малышка Изольда!

Питер Грэм растолкал толпу локтями.

— Так, Изольда, дорогая, – сказал он, – лучше отдай его мне, это чертовски опасно, понимаешь.

— Глупости, эт-то совершен-но не опас… но! В нем нет пуль.

— Все равно, старушка, пусть лучше он будет у меня. Никогда не знаешь, что может случиться. – Он силой забрал у нее револьвер и успокаивающе сказал: – Теперь мы уберем его в ящик с патронами и забудем о нем. Вот так!

— Скотина! – мрачно проговорила она и неожиданно набросилась на него, злобно пытаясь расцарапать лицо своими длинными ногтями.

— Ну, ну! – схватил он ее за руки. – Нельзя так делать, слышишь. – И зачем-то добавил: – Тут все друзья.

Изольда пришла в бешенство.

— Отпусти меня! – прошипела она, вырывая руки. – Отпусти меня, ты, деревенщина!

Она вдруг обернулась к Роберту, обвила его шею руками и захныкала:

— Дорогой, ты видел, как эта свинья обошлась со мной, дорогой? Он… он приставал ко мне, дорогой. – Она глупо ухмыльнулась. – Пой… ди… и за… дай ему, если ты мужчина. Пойди и за-дай… этой свинье.

Роберт, окончательно смутившись, попытался убрать ее руки, но она уже так сильно опьянела, что упала бы, отпусти он ее. Подошла Хелен.