Кровавый вечер у продюсера - Николай Леонов,Алексей Макеев Страница 26

Ника Шахматова была ей не по зубам из-за покровительства Гузенко, падкого на хорошеньких, дерзких актрис. Однако, щедро осыпая очередную любовницу гонорарами и проталкивая ее в кино, продюсер забывался.

Вера давно была вхожа в дом Гузенко. Мужчин здесь считали декоративными. Они изучали историю искусства в лучших вузах мира. Проводили жизнь на скачках, курортах, гонках, в мужских клубах, мишленовских ресторанах, дорогих борделях. Но не принимали мало-мальски значимых бизнес-решений, не делали крупных финансовых вложений. А значит, Мара и Мая уже давно точат зуб на братца за расточительность. И у Веры был план, как этих сиблингов еще сильнее стравить.

За окном стемнело, и пора было готовиться к ужину. Тем более что заниматься йогой Вера все равно не могла.

Она стащила с головы широкую повязку для волос в тон легинсам. По ее плечам рассыпались каштановые мелкие кудри. Ножкина помотала головой, чтобы пряди начали обрамлять лицо.

Глядя в зеркало, она в очередной раз убедилась, что мать была не права насчет нее. Она не уродина. И не дура. Просто пока девушки вроде Ники Шахматовой делали первые неуверенные шаги на высоких каблуках, в родном Ейске юная Вера Ножкина самозабвенно читала детективы о простодушном и наблюдательном отце Брауне, в том числе знаменитый «Лиловый парик». А потому твердо знала, что люди не замечают спрятанного на виду. Им всегда кажется, что то, что они высмеивают, и есть твоя внешность. Такое заблуждение было особенно забавно со стороны проводящих полжизни в гриме актеров и актрис.

Она с ухмылкой дала легкий щелбан черному парику а-ля Магика де Гипноз, валявшемуся на коврике для йоги. Что запомнят о сегодняшней собеседнице Марии Строевой ее простоватый муж, официант-неудачник, который всю жизнь будет таскать поднос с закусками вместо шпаги Гамлета, или эти девицы, которых притащил Гурин? Силиконовые варанихи, плюющиеся огнем…

Все они уверены, что рядом с красоткой Гуровой стояла невзрачная брюнетка, мечтающая быть похожей на Уму Турман — роковую музу Квентина Тарантино. Но что, если эта женщина лишь часть сценария, написанного Верой Ножкиной задолго до сегодняшнего дня? Драмы, кульминация которой наступит вечером…

Вера подошла к шкафу и достала изумительное бутылочно-зеленое шелковое платье с асимметричным подолом и рукавами три четверти. Ее босая нога вытолкнула из-под кресла серебристую коробку с винтажными туфлями из изумрудного атласа с брошью и перьями в тон. Идеальное сочетание для сероглазой шатенки.

И пусть модный дом «Yves Saint Laurent», сотворивший эти сокровища, благоволит ей за предстоящим ужином у Гузенко, как гламурная путеводная звезда. В конце концов, кому, как не легендарному кутюрье, благословить женщину, решившую наконец сбросить осточертевший парик, а точнее, маску. Женщину, готовую показать, на что способен историк ради своей семьи.

Она с удовлетворением бросила на себя взгляд в ростовом зеркале. Смертоносная кобра перед резким броском. Она погрузилась в глубокую медитацию, включив музыку. Пусть все, кто пройдет мимо ее домика, верят, что в ее душе царят мир и покой.

* * *

Заунывно дребезжащий варган не оставил Вере шанса услышать шум, доносившийся из соседнего коттеджа «Табак». Под суровым взглядом Мары слуги занесли туда багаж самого желанного кланом Гузенко гостя, наконец прибывшего в подмосковное поместье.