Кровавый вечер у продюсера - Николай Леонов,Алексей Макеев Страница 27

Американский режиссер Джош Коэн, уже получивший премию «BAFTA» за фильм о Холокосте, замер на пороге, чтобы полюбоваться белыми петуниями на столе. Этого времени открывшей ему двери Маре хватило, чтобы заметить отсутствие подарочной корзины с черным кубинским табаком и копиями курительных трубок Жана-Поля Сартра, Марка Твена, Джона Рональда Руэла Толкина. Она тут же сделала знак слугам, и те внесли корзину эфирных масел табака и ванили, запасную коробку с сигарами и трубками, высокий, пузатый кувшин с любимым коктейлем Коэна из яблока, банановой кожуры и цедры мандарина, а также сувенир — игрушечную белку с корзинкой, полной золотых орехов.

По заказу Григория Гузенко в мастерских «Мосфильма» изготовили точную копию подарка, много лет хранившего прощальную записку Бориса Веронике. В киношных кругах знали, что загадочный американец Джош Коэн — восторженный поклонник картины Михаила Калатозова «Летят журавли».

— Это прекрасно, — заметив кувшин, коротко кивнул Коэн. — А это — восхитительно. — Он бережно взял в руки белку. Любовно сжал в руке золотой орех, будто ему достался способный снять заклятие с прекрасной принцессы, сказочный Кракатук. — Дорогая Мара… — Голос Коэна дрогнул. Он отвернулся, чтобы гостеприимная хозяйка не заметила его слез.

Отведенный взгляд гостя упал на приоткрытую дверь в ванную комнату с панорамным окном. Оттуда открывался вид на миксбордер из карликовых хвойников, папоротников, лаванды, розмарина и хризантем, которые выстилали путь в принадлежавший Гузенко лес. Очевидно, семья учла любовь режиссера к уединению.

— Мои рутинные приготовления к ужину станут отдохновением, — уже спокойнее проговорил Коэн.

Будто сложенное из мытых красных картофелин, лицо Мары осветилось простой улыбкой. Младшая из сестер Гузенко никогда не получала похвалы за совершенство уюта, на которое была способна в те редкие моменты, когда не приносила деньги семье. В следующее мгновение она и носильщики удалились.

Как только слуги вышли на освещенную садовыми фонарями основную аллею и направились в дом персонала, где их ждал ужин, Мара, проводив их взглядом, прижала к уху телефон и набрала сестру:

— Все сработало. На белку клюнул. И это он еще не видел всего, что мы приготовили.

Командовавшая в это время на кухне Мая кивнула:

— Отлично.

— Зато девчонка украла набор трубок Коэна!

— Ты уверена?

— А кто еще? Эта маленькая дрянь считает, что ей все сойдет с рук! Посмотрим вечером, как вылезут ее бесстыжие зенки, когда к ужину выйдет новая капельница Гришки.

— Вот тут ты права: победа будет за Дюбарри.

— Да уж. Эта дрянь упертая, — Мара быстро наклонилась и вырвала сорняк из клумбы, вдоль которой шла, — высшего уровня. — Она внимательно рассмотрела крепкий корень растения. — Дустом не выведешь…

— Блоха, — Мая подманила своего волкособа, вбежавшего в поисках хозяйки в кухню, — на вершине пищевой цепи. — Слуги поежились, когда гигантская собака принялась жадно есть протянутый кусок мраморной говядины с ее руки. — Ты моя умница! — проворковала Мая на ухо псу. — Пусть лучше ты съешь лучший кусок, чем эти паразиты за ужином, да? — Собака послушно разлеглась с куском мяса у ее ног.

— Рада, что ты меня так ценишь, — проворчала Мара.

— Извини… Ладно. Что еще я должна знать перед ужином?