Колье примадонны - Наталья Николаевна Александрова Страница 27

Призрачная женщина вдруг поднялась в воздух и начала таять, но перед этим сделала рукой жест, который можно было трактовать: сначала налево, потом направо.

После этого она пропала, а мне ничего не оставалось, как последовать ее совету. По коридору я пошла налево, потом свернула в боковой коридор направо (как я раньше его не заметила), и вот она, лестница!

Дальше было все просто. Я сразу спустилась на два этажа и оказалась в главном коридоре, там уже мелькали сотрудники.

А вот и парадная лестница.

Я снова остановилась, чтобы поглядеть на портрет. На этот раз сорока-белобока по имени Ифигения не стрекотала и не дергала меня за руку, так что я разглядела все подробности.

Женщина на портрете сидела в кресле и смотрела прямо перед собой. Одна рука ее лежала на подлокотнике, вторая опиралась на небольшую колонну, при взгляде на которую в голове всплыло забытое слово «консоль». Вот только не спрашивайте, откуда я его взяла, сама не понимаю.

Зато я поняла, отчего у манекена в кладовке рука как-то странно висит в воздухе. Ну да, там нет этой самой консоли.

Консоль была разрисована сложными диковинными узорами. Вообще, не только сама Алина Жирардо, но и фон на портрете был очень красивым.

Я оглянулась по сторонам и тихонько сфотографировала портрет. Отчего-то мне хотелось иметь его у себя. И сравнить еще раз с копией, которую я тоже сфотографировала, улучив минутку, разбирая старые ноты в богатой квартире.

Вдалеке послышалось стрекотание Ифигении, вот она точно на рабочем месте не сидит, все время по коридорам бегает. Так что я скатилась с лестницы и проскочила вертушку, прежде чем вахтерша успела спросить, дали мне пропуск или нет.

Прежде чем пройти в парадную гостиную, где ждал ее господин Ларю, Алина задержалась в приемной и достала из ридикюля щеточку для бровей.

В сумочке она заметила голубой бархатный футляр.

Ах, ну да, это то, что всучила ей старая мадам.

Алина совсем забыла об этом.

Футляр случайно открылся, и внутри что-то сверкнуло, вспыхнуло холодным голубым сиянием.

Алина открыла футляр шире и увидела сапфировое ожерелье удивительной красоты.

Откуда это у старухи?

Она не удержалась и надела сапфировое ожерелье, взглянула в большое зеркало.

Сияние голубых камней преобразило ее… Из зеркала на Алину смотрела не скромная провинциальная девушка, но зрелая, величественная красавица, настоящая королева.

Только материнская брошь совсем не смотрелась рядом с чудесным ожерельем. Алина отцепила брошь, сунула ее в ридикюль и проследовала в гостиную.

Господин Ларю оказался маленьким кругленьким человечком с густыми бровями и двойным подбородком. Он окинул девушку оценивающим взглядом, и брови его удивленно поползли вверх.

– Так вы, милочка, дочка старины Жака? – промурлыкал он, как сытый кот. – Старина не говорил, что у него такая очаровательная дочь! Что ж, послушаем, как вы поете.

– Да, господин барон!

Для этого прослушивания Алина подготовила арию Дездемоны из оперы Россини «Отелло». Отец долго работал с ней над этой арией и под конец остался доволен, ему показалось, что в этой арии его дочь смогла выгодно показать свой голос.

– Правда, тебе не хватает страсти, – добавил он под конец, – но с этим ничего не поделаешь. Подлинная страсть, она приходит только с годами…