Колье примадонны - Наталья Николаевна Александрова Страница 28

– Прошу вас, Мишель! – господин Ларю взмахнул платком, как полководец.

Только сейчас Алина увидела за фортепиано скромного молодого человека.

Он нашел нужные ноты и заиграл.

И с первыми тактами Алину словно подхватила мощная музыкальная волна.

Она запела, как не пела никогда в жизни.

Аккомпаниатор с удивлением смотрел на нее, даже многоопытный месье Ларю невольно прослезился.

Когда ария закончилась, он немного выждал для пущего эффекта и наконец воскликнул:

– Браво! Браво, дитя мое! Вы великолепны! Вы неподражаемы! Какой божественный, неповторимый голос! И какая неподдельная страсть! Я словно увидел настоящую Дездемону! Увидел – и услышал! Услышал – и почувствовал! Почему старина Жак до сих пор скрывал от публики такой бриллиант? Почему он скрывал его от меня?! Вы непременно будете петь на оперной сцене!

– Когда?! – в восторге спросила Алина. Она уже представила себе аплодисменты, цветы, восторг слушателей…

Барон немного успокоился, вытер невольные слезы восторга и проговорил раздумчиво:

– Ну, это не такой простой вопрос… Сейчас у нас как раз идет эта опера, но там в главной роли выступает мадам Мазини… а она прекрасная певица и, что еще важнее, ее муж – весьма влиятельный господин, так что прямо не знаю, что делать… Мадам Мазини не позволяет никому репетировать ее роль, она не терпит никакой, даже малейшей конкуренции. Но не беспокойтесь, дитя мое, я непременно что-нибудь придумаю. Непременно, непременно придумаю…

Алина ощутила сложное, смешанное чувство. Это была радость от того, как прекрасно она пела, радость от того, что ее пение оценили по достоинству, – но в то же время сомнение в том, что ей все же удастся попасть на большую сцену.

Выйдя из особняка Ларю и сев в экипаж, она сняла сапфировое ожерелье и спрятала его в ридикюль, а вместо него приколола материнскую брошь.

Вернувшись домой, Алина первым делом хотела зайти к старой мадам, чтобы вернуть ей чудесное ожерелье и поблагодарить за него старуху.

Однако мать остановила ее. Лицо ее было печально.

– Что случилось? – спросила Алина.

– Бедная женщина… Она умерла.

– Как? Когда?

– Сердце, должно быть, остановилось. Ты еще была дома. Я не стала расстраивать тебя перед прослушиванием. Впрочем, ей было уже много лет.

Алина прижала к груди ридикюль, в котором лежало ожерелье, предсмертный дар старой мадам…

Прошло два дня, и в дом Жирардо приехал посыльный от господина Ларю. Он сообщил, что господин барон просит Алину приехать для важного разговора.

Когда Алина приехала к барону, тот вышел к ней и сообщил:

– Дело в том, дитя мое, что мадам Мазини внезапно заболела и потеряла голос, и сейчас некому исполнять партию Дездемоны. А опера «Отелло» идет у нас с огромным успехом.

Барон понизил голос и добавил:

– Честно говоря, дитя мое, я думаю, что болезнь мадам Мазини имеет чисто политическую или даже финансовую причину. Она хочет увеличить свой гонорар, и так непомерно высокий. Она думает, что своей «болезнью» поставит дирекцию в безвыходное положение и сможет диктовать свои условия, ведь заменить ее некем. Вот я и подумал о вас, дитя мое. Вы прекрасно знаете эту партию и сможете прекрасно заменить нашу примадонну.

Так получилось, что уже на третий день Алина вышла на сцену в роли Дездемоны.

На шее у нее сверкало синим пламенем сапфировое ожерелье старой мадам.