Ночь у вдовы-пересмешницы - Джон Диксон Карр Страница 28

Уэст опешил:

— Ну конечно! Я уже…

— Ну тогда… ох, вот тут-то самое ужасное! Я даже не задумывалась об этом, пока…

— Пока что?

— Не важно. Послушай, любимый! У тебя ведь столько книг и много чего еще – ты, должно быть, хорошо зарабатываешь?

— Да, – ответил Уэст со странной, мрачноватой улыбкой.

— Тогда давай и правда поженимся. Я ужасно расстраиваюсь, сама не знаю почему, – торопливо добавила она, – но…

— Зато я знаю, – угрюмо сказал Уэст. – И Богом клянусь, мне еще хуже! Подожди минутку! Я хочу тебя кое о чем спросить.

Нежно отведя ее руки, он на ощупь двинулся в зеленоватом полумраке к расположенному возле окна столу. Поскольку Стоук-Друид находился сравнительно недалеко от шоссе, в деревне проложили электрический кабель; те, кто имел средства, пользовались электричеством, а остальные жгли керосиновые лампы.

Уэст, который мог запросто позволить себе электричество, намеренно прибегал к керосиновым лампам, поскольку, по его собственному признанию, считал прогресс проклятием. Как раз такая лампа под высоким стеклянным абажуром крепилась к стене возле окна, где был стол с пишущей машинкой. Уэст зажег ее и подкрутил фитиль ровно настолько, чтобы комната наполнилась рассеянным золотистым светом.

Склонившись, он взял со стола дневник и слегка дрожащими пальцами полистал его. Потом выпрямился.

— Нашел! – провозгласил он. – Так и знал, что это здесь!

— Гордон, бога ради, в чем дело?

Уэст улыбнулся в желтом свете лампы, и улыбка полностью изменила его лицо – исчезли все следы недовольства и яростной решимости. Эта улыбка принадлежала добродушному человеку, которому нечего опасаться и нет нужды притворяться.

— Джоан, – торжественно сказал он, – окажешь ли ты мне честь выйти за меня замуж в пятницу, третьего октября?

На секунду у Джоан перехватило дыхание, и она лишь ошеломленно глядела на него:

— Ч-что?

Уэст повторил вопрос.

— Разве времени недостаточно? – добавил он, встревоженно морща лоб. – Чтобы закончить приготовления и прочее? В общем, мне бы хотелось, чтобы ты съездила в Лондон и купила все необходимое. – Тут его лицо на миг окаменело. – Погоди-ка! Погоди! Так ты согласна или нет?

— Конечно я согласна! – воскликнула Джоан. – Если я не смогу быть с тобой всегда, а не только урывками, когда мы уверены, что сюда никто не зайдет, то я просто умру!

— Тогда к чему все эти длинные разговоры?

Джоан растерянно всплеснула руками. Сторонний наблюдатель вряд ли догадался бы, плачет она или смеется.

— Любимая, какая же ты глупышка!

Она промолчала, будто эти слова были ей не по нраву.

— Миссис Уич говорит, что ты даже не позволяешь ей вытирать здесь пыль, не говоря уже о том, чтобы сделать уборку. А еще миссис Уич говорит знаешь что? Что ни от кого другого она не стала бы терпеть сквернословия, которое терпит от тебя.

— Ну хорошо! Каюсь – грешен, но…

— Этот дневник… – перебила его Джоан. – Поспорю на что угодно, ты не сделал там ни одной записи за весь год. Там написано только: «Джоан, свадьба». Или что-то в этом роде. А мне ты даже словом не обмолвился!

— Я не мог. Я ведь не знал, как у меня пойдет дело с книгой. Позволь сказать тебе главное. – Улыбка на его лице померкла. – Видишь, – продолжил он, указывая на объемистую рукопись возле пишущей машинки, – это более-менее приемлемая версия романа с довольно незамысловатым названием «Тамтамы Замбези». Когда я отправлю ее в издательство – а это произойдет менее чем через неделю, – я на некоторое время буду свободен от любых обязательств. – Глядя ей прямо в глаза, он медленно двинулся вперед и ухватился за спинку дивана. – Между тем на моем счете в банке скопилось столько денег, что я могу не писать ни строчки хоть пять лет. Понимаешь, Джоан? Ни единой строчки!