Ночь у вдовы-пересмешницы - Джон Диксон Карр Страница 29

— Но… я думала, ты любишь свою работу!

— Люблю. Я бы скорее сел в тюрьму, чем лишился возможности писать. – Резким жестом он призвал ее дослушать. – Некоторое время назад ко мне заглянул наш славный викарий. Совсем ненадолго. Так вот, он поинтересовался, почему я отказался от путешествий, несмотря на сравнительно молодой возраст. Я ответил, что разочаровался в путешествиях. Но я солгал. Я не путешествовал потому, что мне приходилось экономить буквально на всем, – ведь пенни, как говорится, фунт бережет. Даже на то, чтобы пересечь Малайский пролив палубным пассажиром или остановиться в кишащем тараканами номере в Сан-Франциско, требуются деньги! Но это не мой вариант: если ты не можешь позволить себе лучшие места в партере, то нечего и в театр ходить; если у тебя нет средств на то, чтобы путешествовать первым классом и платить щедрые чаевые за особые услуги, тогда вообще забудь о путешествиях! А если нет, то будь любезен работать как вол – по восемнадцать-двадцать часов в сутки, пока не свалишься с ног. Тебя ничто не должно заботить, кроме сочинительства. Никаких отпусков – кому нужна дешевая поездка в Сент-Айвз, если тебя влекут лунные кратеры? Выдавай одну книгу за другой, добивайся признания, покажи свое мастерство. Трудись, трудись и еще раз трудись – пять лет, десять лет, да хоть пятнадцать… Впрочем, пятнадцать лет – это я немного загнул… Где-то на полпути, когда кажется, что ты исписался, вдруг открывается второе дыхание, и все меняется: деньги льются к тебе рекой отовсюду. Ты внезапно понимаешь, что почти достиг вершины. Но в этом нужно быть уверенным на сто процентов, Джоан. На сто процентов. – Уэст умолк. Джоан глядела на него так, будто видела его впервые в жизни. Оставив спинку дивана в покое, Уэст глубоко втянул в себя воздух. – Вот пока и все, – произнес он. На его губах появилась обезоруживающая улыбка, а от ожесточенности во взгляде не осталось и следа. – Прости, что так долго скрывал это от тебя. А что мне оставалось делать? Как бы то ни было, наш медовый месяц начнется с того, что мы отправимся в кругосветное путешествие. И не на месяц, а на целый год! Я тебя строго накажу, если ты не будешь покупать все, что тебе понравится…

— Ах, да разве в деньгах счастье?..

— И в них тоже. Я брошу их к твоим ногам, чтобы ты ни в чем не нуждалась.

— Гордон!

Вскоре они вдвоем устроились в старом мягком кресле напротив зиявшего чернотой холодного камина и стали нести всякую сентиментальную чушь, которая нас не касается. Небо за окнами потемнело, а через открытую дверь доносился слабый шелест листьев. Тусклое сияние лампы освещало зулусскую маску злого духа, что висела над книжными полками.

— Это чудесно, – тихо сказала Джоан. – И все на свете было бы чудесно, – смущенно добавила она, – если бы не…

— Если бы не что?

— Если бы не эти ужасные анонимки.

Уэст напрягся, будто услышал зловещий стрекот гремучей змеи, которая вдруг ожила на каминной полке.

— Черт бы их побрал, эти анонимки!

— Гордон, – Джоан не сводила глаз с ниточки, что торчала из его свитера, – ты никогда не заговаривал о них со мной.

— Ну, если уж на то пошло, то и ты о них не упоминала. Когда викарий там, на лугу, принялся во всеуслышание разглагольствовать об анонимках…

— Ты решил, что речь пойдет о нас? – Джоан затрепетала. – Я тоже так решила и в первый момент до смерти перепугалась.