Макарка-душегуб: Роман из петербургской жизни - Николай Животов Страница 3

— Шучу, шучу, так просто погулял.

— Ну то-то. Я даже испугалась!

Через несколько минут водворилась тишина. Все спали. В комнате ночевало, кроме восьми постоянных угловых жильцов, еще человек пятнадцать ночлежников, так что дышать приходилось не воздухом, а одними испарениями. Однако обитатели безоконной квартиры спали богатырским сном, не замечая даже мириадов всех пород насекомых, двигавшихся по полу и стенам целыми полчищами.

Не спалось только Аленке. Ей было жутко за Смирновых, и она боялась, не был ли у них Макарка. Неужели?! Воображение рисовало ей одну картину за другой и одну другой ужаснее. Спрашивать его не стоило. Все равно не скажет. Не дождавшись рассвета, Аленка тихонько встала, оделась и неслышно вышла из квартиры. Бегом пустилась она к Обводному каналу и скоро достигла знакомого переулка. Вот и лавка. Все тихо. Темно. Она разбудила дворника. Тот знал ее.

— Чего рань такую?

— Пора прачечную топить.

Она стала стучать в заднее окно. Ответа нет. Стучала громче, еще громче.

— Чего барабанишь? Окна перебьешь, – огрызнулся дворник.

— Голубчик, Степан, посмотри, чего они не открывают.

— Спят, надо быть.

— Да Петрушка-то не спит крепко. Он открыл бы.

Они стали стучать вместе. Обошли кругом с улицы.

— Степан! Голубчик, – закричала Аленка, – смотри-ка, окно отворено!

— И впрямь открыто! Ох ты напасти! Верно, грех какой-нибудь! Надо полиции дать знать.

Дворник побежал к местному околоточному надзирателю. Через четверть часа собрались понятые, городовой с поста. Решили ломать двери. На Аленке лица не было. Она предчувствовала роковую истину. Когда двери были открыты и присутствовавшие увидели страшную картину, Аленка закричала:

— Он, он, подлец! Это он их перерезал, Макарка-душегуб проклятый! Я вам выдам его головой! Пойдемте со мной скорее, скорее.

Все смотрели на Аленку подозрительно, недоверчиво.

— Или она с ума спятила, или… Это дело не миновало ее рук. Верно, кто-нибудь из ее приятелей!

Идти всем было нельзя. Сообщили сыскной полиции, прокурору. А Аленка все повторяла:

— Пойдемте, пойдемте скорей, а то он исчезнет.

Только через час с ней отрядили двух сыщиков, околоточного и нескольких городовых.

Уже начинало светать, когда они подошли к Вяземской лавре. Дежурный дворник побежал за другими товарищами, и облава целой толпой направилась к «полторацкому» флигелю.

— Вот, вот он, ловите, хватайте! – закричала Аленка.

У дверей флигеля стоял Макарка, совсем готовый уходить. Он, вероятно, и уходил уже, но не успел миновать ворот. Все бросились к нему, но Макарка скрылся во флигель.

Флигель окружили, расставили дежурных и начали самый тщательный, подробный осмотр. Обошли все квартиры, коридоры, углы, чердаки и подвалы – нигде нет!

Больше всех беспокоилась Аленка.

— Если вы его не найдете, то вы возьмите меня под арест, – просила она.

— Почему? Разве вы принимали участие в убийстве?

— Боже сохрани! Но мне нельзя остаться на свободе: он убьет меня!

— Пустяки! Не убьет, а мы арестовать вас не можем. Против вас нет никаких подозрений и улик.

Осада с «полторацкого» флигеля была снята. Аленка с замиранием сердца пошла в свой угол и прилегла на койку. Каков же был ее страх, когда она над самым ухом услышала голос Макарки:

— Что, взяла? Предала? Помни, ты заплатишь мне головой за этот донос!