Макарка-душегуб: Роман из петербургской жизни - Николай Животов Страница 4

Аленка что-то сказала в свое оправдание и оглянулась. Никого не было. Что это? Не привидение ли? Нет, его голос.

Опять все стихло в квартире. Наступила ночь. Аленка сначала не спала, но потом утомление взяло верх, и она уснула.

На следующее утро Аленку нашли в своей постели с перерезанным горлом. Кто и когда совершил это преступление – неизвестно, хотя в сильном подозрении остался тот же мифический Макарка-душегуб. Но где его искать, когда никто не знает даже его настоящего имени?

Часть первая

I. «Красный кабачок»

У одной из городских застав только что открылся хорошенький и чистенький трактирчик средней руки, с уютными кабинетами и двумя половинами: купеческой и черной. Хозяин заведения, названного «Красный кабачок», – временный[1] санкт-петербургский второй гильдии купец Иван Степанович Куликов, солидный человек с окладистой русской бородой. Он устроил помпезное открытие, пригласил всех окрестных торговцев, заводчиков, фабрикантов, домовладельцев и устроил угощение на славу. Почти все «именитые граждане» околотка откликнулись на приглашение и пожаловали самолично или прислали Ивану Степановичу хлеб-соль на новоселье с пожеланием всего лучшего. По распоряжению хозяина на черной половине всем рабочим и простолюдинам подавали бесплатно по большому стакану водки и куску кулебяки. Обед для приглашенных был из шести блюд и представлял изобилие всевозможных вин, не исключая ликеров и шампанского.

С утра и до позднего вечера пировали дорогие гости. Иван Степанович зарекомендовал себя таким радушным, хлебосольным и гостеприимным хозяином, что многие коммерсанты просили его бывать у них и выразили искреннее желание познакомиться поближе.

На следующий день «Красный кабачок» открылся для публики и стал торговать очень бойко. Хороший оркестрион, свежая, лучшая провизия, невысокие цены, а главное, новенькая приличная обстановка собирали постоянно массу посетителей, и «Красный кабачок» отбил торговлю у всех соседних трактиров. Иван Степанович поставил за буфет ответственного приказчика, но сам первое время почти постоянно находился тут же. Он знакомился с каждым посетителем, беседовал, расспрашивал, интересовался всем и охотно выпивал по рюмочке с каждым гостем своего заведения. Неудивительно, что Иван Степанович очень скоро сделался популярен и приобрел обширнейшие знакомства. Особенно близко он сошелся с местным кожевенным фабрикантом Петуховым, почтенным, белым как лунь стариком-раскольником. У Петухова было огромное состояние и единственная дочь Ганя, которой минуло двадцать два года. Несмотря на многочисленность женихов, Ганя не спешила выходить замуж.

Куликов сделался большим приятелем старика Петухова. Они часто просиживали целые вечера или в «Красном кабачке», или в конторе завода. Разговор носил чаще всего оживленный характер.

В числе других посетителей Куликова, с которыми он сошелся ближе, был богатый мелочник-лавочник Коркин, женившийся на вдове со ста тысячами приданого. Коркин был одних лет с Куликовым, но веселый и добродушный малый, отрастивший на воле солидное брюшко. Он был не промах выпить и даже кутнуть, но вообще пил мало, и дома у него водка и вино имелись только для гостей. Куликов редкий день с ним не видался.

— О, дружище, – встречал его Коркин, – ну как твой кабачок, поди, на славу торгуешь.