Тени южной ночи - Татьяна Устинова Страница 30

— И танцы! И может быть, тоже мороженое!..

И они засмеялись.

Маня проснулась, полежала тихо и снова закрыла глаза.

И тут же открыла.

…Что это было? Вот только что?..

Она спустила ноги с кровати и огляделась. Волька недовольно хрюкнул и высунул из-под одеяла кувшинообразное заспанное рыло.

…Нет, не только что. Это было вчера в домике Лермонтова!

Она вышла на террасу, куда-то провалилась — там, куда она провалилась, был какой-то молодой чернявый человек с насмешливой улыбкой, одетый в офицерский мундир и при сабле, он называл Маню Мари, и там, куда она провалилась, она любила этого офицера до боли в сердце. Она разговаривала с ним о чем-то странном. Кажется, о какой-то опасности и еще об Амалии, и он все заглядывал ей в лицо.

Потом она вернулась из провала обратно на веранду, где научный сотрудник Даниил продолжал рассказывать о Лермонтове и Столыпине и о том, как они на этой самой веранде принимали гостей и даже танцевали.

Маниного отсутствия он не заметил, словно она никуда и не проваливалась.

…Может быть, у нее начались галлюцинации?.. Нужно возвращаться в Москву и бежать к невропатологу. Или даже к психиатру.

Или первым делом звонить Анне?!

…Нельзя! Звонить нельзя!

Анна встревожится, еще не дай бог примчится — и что Маня ей объяснит? Что провалилась во временной континуум?! Что была там дочерью графа Васильчикова — интересно, был ли такой на самом деле? Что любила молодого офицера и поэта по имени Мишель Лермат?..

Маня внимательно огляделась по сторонам, словно опасаясь, что Мишель может прятаться за шкафом или за дверью ванной.

Волька тяжело спрыгнул с кровати, плюхнулся на ковер и сердито почесался.

Маня перевела взгляд на письменный стол.

…Как она могла забыть?!

Вернувшись из домика Лермонтова, она кинулась к компьютеру и писала, пока не поняла, что за окнами ночь и букв на клавиатуре почти не видно!

Как это вышло, что она позабыла?!

Очень осторожно, словно компьютер мог рассыпаться от ее прикосновения, она открыла ноутбук и принялась читать.

Читала она долго.

Пес подошел и носом ткнул ее в коленку.

Маня не обратила внимания.

Дочитала, закрыла серебряную крышку и сказала Вольке очень серьезно:

— Это писала не я. Совершенно точно. Тогда кто же?..

Волька пожал бы плечами, если бы умел, но он не умел.

…Нужно бежать.

Нужно как можно скорее бежать в домик Лермонтова, как-то уговорить Даниила открыть веранду и посмотреть, что из этого выйдет.

Вдруг она опять окажется… там? В Провале?..

Маня вскочила с кровати, нашарила в кресле Волькин поводок, потянула за ремень портфельчик, и тут только сообразила, что спала в одежде, что понятия не имеет, где очки, и для того, чтобы выйти на улицу, придется умыться, переодеться и принять более или менее приличный вид, иначе ее заберут в отделение за нарушение общественного порядка.

Она замычала от отчаяния — ей нужно бежать, мчаться, чтобы вновь увидеть то, что привиделось вчера, как-то попасть туда и спасти Мишеля, которому явно угрожает опасность! А она — то есть Мари — даже толком не знает какая!..

…И еще там какая-то Адель!..

Когда Маня вылезла из душа, оказалось, что звонит телефон:

— Да.

— Мария Алексеевна, это… майор Раневский Дмитрий Львович. Здравия желаю.

Маня ожесточенно вытирала полотенцем короткие волосы и почти не слушала.