Тень чужого врага - Галина Владимировна Романова Страница 30

Ровно через десять минут ему позвонили. На экране появилось приятное худощавое лицо начальника колонии. Полковник Миров был почти одного с Анисимовым возраста, но выглядел значительно моложе.

«Наверняка рядом с ним какая-нибудь хорошая женщина, — подумал Николай Николаевич с легкой завистью. — И ему не нужно голову ломать, что приготовить на обед и ужин. И кому поведать радости свои и печали».

Они коротко поприветствовали друг друга. Анисимов показал коллеге свое удостоверение, чтобы никаких сомнений не возникло. И Николай Николаевич сразу спросил:

— Товарищ полковник, что можете рассказать о пожаре, случившемся на лесопилке одиннадцать лет назад?

— Пожар… Пожар был сильным. Народу погибло десять человек, кто сгорел, кто задохнулся в дыму. Вас ведь Хомутов интересует, так?

— Так точно. Могло ли быть так, что вместо него погиб кто-то другой, а Хомутов сбежал?

— Исключено, — мотнул аккуратно подстриженной головой Миров. — Хомутов не сгорел. Он задохнулся. Я лично присутствовал на опознании. И охранник наш его опознал. Его подпись тоже на акте имеется. Но разговор с ним организовать не могу. Он уволился сразу же после пожара. И уехал из наших мест. А куда — не знаю. Не интересовался, если честно.

— А как его имя? — зачем-то спросил Анисимов.

В голове у Николая Николаевича метались нехорошие мысли на свой счет. Он был растерян и разочарован. Он ошибся! А следователь оказался прав: отпечаток Хомутова на донышке бутылки, скорее всего, остался с прежних времен, когда тот еще паленкой торговал, да попался. Старые запасы были спрятаны где-то, пока за их реализацию не взялся кто-то из бывших дружков Хомутова. Скорее всего, этот человек вернулся из мест лишения свободы и решил подзаработать. Следователь сто раз был прав, выдвигая именно такую версию.

— Не понимаю, зачем вам его имя, подполковник, — заметно напрягся Миров. — Не верите мне? Я вашему следователю копию заключения и акт опознания уже выслал на почту. Он запросил.

О как! Тоже суетится. Имеются, стало быть, у него сомнения.

— Вы меня не так поняли, товарищ полковник, — миролюбиво улыбнулся Николай Николаевич. — Меня не освидетельствование интересует, а контакты Хомутова на зоне. Мог он общаться с кем-то из заключенных?

— Не был замечен. Очень скрытен был и нелюдим, — последовал ответ.

— А с вашим контролером? Если да, то насколько тесно? У нас тут черт-те что происходит: покушение на убийство, отравление суррогатным алкоголем, — и вдруг на одной из бутылок обнаруживается отпечаток Хомутова. Всплывает там, где не должен был быть. Одиннадцать лет назад он погиб, и вдруг отпечаток большого пальца на дне бутылки с суррогатом!

— Погодите, погодите… — наморщил лоб Миров. — А он ведь по этой статье и присел.

— Так точно, товарищ полковник. Только большую часть партии, приготовленную Хомутовым и его дружками к реализации, так и не нашли. И подельников он своих не сдал. Информации по ним никакой. Одиннадцать лет было тихо, и вдруг такое лихо! — снова улыбнулся Анисимов, весьма довольный своей рифмой.

— Во-он оно как! — изумленно протянул Миров и вывернул губу, качнув головой. — И считаете, что он свои наводки контролеру Воробьеву передал?

Ага, стало быть, Воробьев…

— Да нет, я не хочу никого оговаривать. Я просто считаю, что он мог болтать лишнее, а у контролеров и охранников уши сами знаете какие. Мог имена своих подельников называть или…