Тень чужого врага - Галина Владимировна Романова Страница 31

— А знаете, подполковник Анисимов, вы ведь не так далеки от истины.

Миров нацелил в камеру компьютера указательный палец и потряс им, словно грозил Николаю Николаевичу. Второй рукой он оттянул воротник форменного джемпера и дунул в образовавшуюся щель. Жарко ему, видимо, было.

— Уж не знаю, что ему рассказывал Хомутов, но Воробьев около него частенько крутился. У нас же конвой обязателен при определенного вида работах. Воробьев как раз и был конвойным. И возле Хомутова его часто видели наши. Кто-то даже предполагал, что Воробьев Хомутову телефон дает за мзду. Попытались проверить — не подтвердилось. А как подтвердишь? Если Хомутов не болтал никому, то и свидетелей нет.

— Не вышлете мне его данные, товарищ полковник? — сморщил лицо в очередной улыбке Анисимов. — Поищу на просторах нашей великой страны. Может, где и найдется контролер Воробьев.

— Бывший! — подчеркнул Миров, задирая указательный палец вверх. — Бывший контролер. И да… Не хотел сор из избы, но раз такое дело… В общем, после того памятного пожара была тщательная проверка с последующей чисткой персонала. Вот Воробьева в список и включили. Сочли, что он ненадлежащим образом выполнял свои обязанности. Если бы раньше сам не ушел, его бы все равно уволили.

— Долго разбирались?

— Да. Почти два месяца шла проверка. Шерстили всех! Только Воробьев уже уехал из наших мест. А данные его я вам вышлю. Но, подполковник… — Миров недоверчиво глянул и снова качнул головой: — Как-то сомнительно, чтобы Воробьев был к этому причастен. Лет-то сколько прошло! Ищите злодея среди подельников Хомутова.

Они тепло попрощались, обещая друг другу всяческую помощь и сотрудничество. И экран ноутбука потух. Анисимов даже не успел сказать Мирову, что Воробьев ему и нужен, чтобы возможных подельников погибшего Хомутова вычислить. Если они довольно тесно общались, Хомутов мог через него весточки на волю передавать. Тут что-то и всплыло бы.

Анисимов подошел к зеркалу, нашел, что азартный блеск глаз его очень даже молодит. С неудовольствием отметил, что сильно вспотел в новой рубашке; кто-то из дочерей подарил, утверждая, что фирменная. Хорошо, что Миров не мог видеть темные пятна пота на его спине. Сняв рубашку, он кинул ее в корзину для грязного белья, еще раз принял душ и отправился спать.

Утром, едва проснувшись, Анисимов сразу проверил электронную почту. Миров не обманул, прислал данные Воробьева. Даже с фотографией из личного дела.

Воробьев Иван Александрович на момент службы в колонии общего режима имел весьма неприметную наружность. Русые волосы, невыразительные серые глаза, губы тонкие, нос обычный. Человек с такой внешностью пройдет мимо — не заметишь. И не запомнишь.

«Где же ты теперь, Ваня, Сашин сын? — задавался вопросом Анисимов, внимательно читая биографию бывшего охранника. — Чем занимаешься? Кто твои родители? Сестры, братья? Информации в личном деле никакой. Жена, дети есть? Сорок лет тебе уже с лишним, пора бы и обзавестись…»

Попытавшись самостоятельно поискать нужного человека в соцсетях, Анисимов мгновенно запутался. И сразу позвонил младшей дочке.

— Мне твоя помощь нужна, милая, — заискивающе заговорил Николай Николаевич, поняв, что позвонил слишком рано. — Прости, что разбудил.

Дочь работать могла за полночь, а утром не просыпалась к семи или восьми. Спать могла до обеда. А сейчас на часах всего семь тридцать было.