Тень чужого врага - Галина Владимировна Романова Страница 32

— Ладно, пап, ничего страшного, — сонно проговорила младшая и протяжно зевнула. — Не каждый день ты о чем-то меня просишь. Мне даже приятно. Так что хотел, отче?

— Человечка мне надо одного пробить, малышка. Его анкету я тебе уже выслал на электронку. Хотел было сам, да…

— Принято, пап. Поищу, — пообещала дочка.

Голос звучал мягко, нежно — значит, не слукавила, ей приятно, что он ее попросил. Пообещала помочь. Можно быть спокойным: она этого Воробьева из-под земли достанет.

Анисимов побрился, почистил зубы, снова встал под душ — привычка утра и вечера. В трусах и футболке пошел на кухню жарить себе яичницу. Достал три яйца из холодильника, но подумал и еще два достал. От хорошего настроения аппетит разыгрался. Хлопотал с удовольствием, давно такого не бывало. Пока готовил, напевал что-то. И даже на стол накрыл по-человечески, целые три тарелки — с яичницей, хлебом и огурцом свежим. Нож с вилкой, как положено. Сбегал в спальню и достал чистые форменные штаны и джемпер, всё после стирки. Сложил на кровати и вернулся в кухню. Проверил телефон. Сообщений от дочки не было. Видимо, спать продолжила. Ну ничего, время терпит. Одиннадцать лет никто о них не вспоминал. Ни о Хомутове, ни об охраннике его. Еще несколько дней потерпят…

Еда показалась невозможно вкусной. Анисимов терзал вилкой и ножом яичницу, откусывал хлеб, хрустел огурцом и методично накидывал в уме план работы на день. Вспомнил, что патологоанатом ему так и не позвонил. Провел он или нет экспертизу носовых пазух погибшего Харитонова?.. И Николай Николаевич сделал вывод, что нужно самому позвонить. Доктор — человек занятой, помнит он обо всяких поселковых полицейских, как же! У него дел…

Додумать не вышло. Кто-то с остервенением принялся молотить в его железные ворота. Он замер на мгновение. Опасные мысли, что кто-то снова отравился, умер, замерз, прошили мозг, вызвав головную боль. Быстро поднявшись из-за стола, он схватил с дивана в кухне спортивные штаны, надел и поспешил в коридор. Бушлат для уборки снега висел на крайнем к двери крючке. Анисимов накинул его на футболку, не вдевая в рукава. И, открыв дверь, громко крикнул:

— Кто там молотит-то? Что случилось? Сейчас, иду, иду…

Стучать в ворота прекратили, но не ушли. Он, не закрывая двери и обуваясь в короткие валенки, отчетливо слышал скрип снега. Кто-то ходил вдоль ворот туда-сюда. Неужели снова Вова Шишкин с недобрыми новостями?

От крыльца к воротам Анисимов шел нарочито медленно. Предчувствовал, что хороших новостей за воротами не будет.

— Лариса! — ахнул он, отворяя ворота. — Вы?! Какими судьбами?

Женщина с момента, как он видел ее в больнице, изменилась.

Во-первых, была трезвой. Во-вторых, той старой шубы, в которой ее нашли в сугробе, на ней не было. Темный чистый пуховик до колен, джинсы, сапоги-дутики, меховая бейсболка, шерстяные перчатки.

«Дочка, видимо, приодела мать с денег, которые за продажу квартиры получила», — подумал Анисимов, внимательно рассматривая Ларису Харитонову.

Лицо ее было по-прежнему бледным. Но не отечным, как прежде. И даже симпатичным показалось Анисимову.

— Николай Николаевич… — начала она дребезжащим голосом и вдруг спросила: — Можно мне воды?

— Можно. Входите.

Анисимов пропустил ее мимо себя во двор, запер ворота. Подумал: хорошо, что спортивные штаны надел, а то вышел бы в трусах……