Если вы меня слышите. Книга 1 - Елена Михалкова Страница 31

Огромная сутулая спина походила на валун. Но внутри этого валуна жило движение. Рука Кабана шевелилась как механическая, с жутковатым автоматизмом. Нырок вниз, зачерпнуть, вверх. Секундная задержка – и вновь плавное падение.

Сам Кабан при этом оставался совершенно неподвижен. И еще – уши. Они двигались с такой интенсивностью, словно Кабан жевал ушами. Челюсти его были Симонцеву не видны, он наблюдал за жутким человеком сзади и, видимо, не появлялся в поле зрения Кабана дольше положенного, потому что тот вдруг положил ложку на край тарелки, цыкнул зубом и сказал, не оборачиваясь:

— Дурить, надеюсь, не будешь? Глупостей всяких, типа по башке меня огреть, – не надо.

Саня собрался с духом и вышел на свет. Кабан поднял к нему небритое лицо. Оно было нормальным, абсолютно нормальным: лицо уставшего и проголодавшегося работяги. «Я смогу ему объяснить… договориться…»

— Вы должны меня отпустить, – как можно убедительнее сказал Саня.

— Это почему? – без улыбки осведомился Кабан.

Саня на миг запнулся. В каком смысле – почему? Его серьезно спрашивают или в шутку?

— Это неправильно – то, что здесь происходит! – с силой сказал он.

— Малой, жизнь вообще штука такая, неправильная, – флегматично ответил Кабан, возвращаясь к тарелке.

Саня стиснул зубы.

— Это преступление!

Кабан дохлебал остатки супа, вытер рот тыльной стороной кисти и рассудительно сказал:

— Преступление или нет, это должны решать специальные органы. Милиция там, товарищ следователь, судья… Видишь ты рядом милицию или судью? То-то и оно.

Саня смотрел на него непонимающе. Спокойствие Кабана казалось ему абсолютно необъяснимым.

— Ваш брат – сумасшедший, – сказал он наконец. – Его надо лечить!

Если бы Кабан рассердился, Саня понял бы эту реакцию. Но тот лишь пожал плечами:

— А меня и так все устраивает. – Он, не глядя, сунул мальчику тарелку и махнул в сторону раковины. – С обратной стороны не забудь отмыть. Чему вас только родители учат. Никчемушники вы, бездельники.

* * *

Когда Чума притащил Саню в подвал и снял с его шеи петлю, мальчик рухнул на свою койку навзничь.

— Ну, там чего нового? – лениво спросил Гена. Он сидел, скрестив ноги, и выковыривал грязь из пупка.

Саня молча покосился на него, ничего не сказав.

— С Кабаном, что ли, пообщался? – с неожиданной проницательностью предположил Макар, свесившись со второго этажа.

Симонцев взглянул на соседа.

— Валить нам надо, – с глубокой убежденностью сказал он.

Илюшин отложил листок, на котором что-то черкал, и глаза его заинтересованно блеснули.

— Серьезно? Эх, а без тебя мы бы не догадались. И как же нам, по-твоему, валить?

— Не знаю пока. – Он сделал вид, что не слышит издевки.

— А ты подумай, – вкрадчиво предложил Макар.

Симонцев встал и принялся возбужденно ходить по комнате.

— Да хоть стену ложкой проковырять! – громко сказал он. – Подкоп сделать! Что угодно, только не в заднице шуровать, как вон этот! – Он презрительно ткнул в Гену.

— Э! Не в заднице, чего сразу в заднице! – Тот скомкал содержимое пупка и бросил в его сторону.

— А-а-а, стену ложкой. Ну понятно. Будут еще гениальные идеи, обращайся. Пятое окошко, с двенадцати до часу по будним дням. – Макар, утратив интерес к разговору, отвернулся лицом к стене.

Если бы Симонцев не был абсолютно уверен, что Илюшин при желании выбьет из него душу, а Гена поспособствует, он набросился бы на него с кулаками.