Если вы меня слышите. Книга 1 - Елена Михалкова Страница 32

— Я хотя бы что-то предлагаю! – звенящим голосом бросил он.

— Ты не предлагаешь, ты фантазируешь, – мгновенно отозвался Макар. – Воин, блин. С ложкой против бетона.

Саня глубоко вдохнул.

— Я хотя бы воин, – холодно сообщил он. – А вы – ссыкло.

— Чо ты сказал?!

— Тише, Геныч, тише… – Макар повернулся и легко спрыгнул с кровати. Покрутил головой, словно разминаясь перед дракой, и мгновенно оказался возле Симонцева.

Сане стоило большого труда не отступить, видя этот полный холодной ярости взгляд. Он сжал кулаки и тоже шагнул вперед. Теперь они стояли нос к носу, оба злые, готовые к драке.

— Значит, мы ссыкло? – спросил Макар.

— А кто еще? Ссыкло и есть.

Кулак прилетел ему в скулу. Удар был несильным, но Симонцева отбросило назад. Он бессмысленно махнул в ответ рукой. Макар без труда уклонился и выпрямился.

— Ссыкло! – процедил Саня. – Трусы собачьи. Сидите тут, ни фига не делаете.

Второй удар рассек ему губу. У Симонцева осталось впечатление, что Илюшин мог бы сломать ему нос, но по какой-то причине не стал.

Он слизнул кровь и сплюнул в угол. Так делали старшие мальчишки, и в этом был шик. Но его собственный плевок едва не повис на штанах.

Гена без особого интереса поглядывал на них.

— Вводится новое правило, – растягивая слова, сказал Макар. – Ты начинаешь следить за базаром. А то вони от тебя много, а реальной пользы – с гулькину писю.

Симонцев подумал, не броситься ли на него, но им внезапно овладела апатия. Неистовое возбуждение схлынуло, и стало наплевать и на кровь, и на то, что ему дважды врезали. Он отвернулся и, шаркая, ушел на свою койку. Если бы Гена накрыл его подушкой и принялся душить, Саня даже не стал бы сопротивляться. Его тошнило от происходящего.

Кровать просела, и он услышал голос Илюшина:

— Сбежать отсюда так, как ты предлагаешь, невозможно. Этот подвал – бетонная коробка в земле.

Саня заткнул уши, но это не помогло.

— В подвале три комнаты, включая нашу. Все укреплены будь здоров. Кабан рассказывал, он сам тут все строил. Это, блин, бункер. Может выдержать попадание ядерной бомбы. Опять же, с его слов.

Макар говорил так спокойно, словно не бил только что Симонцева по лицу. Услышав про комнаты, Саня повернулся и уставился на него:

— Откуда ты знаешь?

Илюшин вздохнул.

— Мы совсем, по-твоему, придурки? Я здесь с начала марта. А Геннадий – вообще почти год.

— Не почти, а больше года, – поправил Гена.

Саня забыл о рассеченной губе и ноющей скуле. Он посмотрел на Макара, потом на Гену, потом снова на Макара.

— Больше года?!

Илюшин пожал плечами. У Симонцева вдруг вспотели и резко похолодели ладони. Это было очень странное ощущение. Он непроизвольно вытер их о штаны и сглотнул.

Как это – больше года? Он мог поверить в две недели, в три. Даже в месяц, хотя этот срок казался ему безумным. Но год?! А Илюшин с начала марта… Выходит – три месяца?

Год провести в этой вонючей норе, не выходить на улицу, служить игрушкой для идиота…

Он вскочил, оттолкнул Макара, кинулся в угол, и его стошнило на бетонный пол.

* * *

— Мы думали украсть инструменты, – размеренно рассказывал Илюшин, наблюдая, как Саня отмывает пол. – Ничего не получилось. Кабан – зоркая сволочь, он бдит. А вырубить Чуму, пока его нету – дохлый номер.

— Гена мог бы попробовать, – тихо сказал Симонцев.