Побеждая смерть. Livor Mortis - Рид Солгрет Страница 32

— А я, на твой взгляд, похож на живого человека в таком состоянии? – Лиам взглядом указал на свою загипсованную ногу.

— Прекрати, пожалуйста, – закатил глаза Эдвард и снова скрылся в коридоре. – Тебе осталось потерпеть всего ничего, и ты распрощаешься с этим гипсом! К тому же ты вовсе не поэт!

— А вот и поэт! Я даже сочинил стихотворение. Хочешь послушать?

— Весь в нетерпении. – Молодой человек уже дотянулся до небольшого кольца в потолке и, потянув его, открыл люк и со скрипом опустил вниз шаткую лестницу.

Невольный узник, сломана нога,

И это даже не моя вина:

С балкона неуклюжий рухнул друг,

Спасибо Шелли скрасит мой досуг.

У жизни всякой есть цена,

Ломается пусть кость, но не судьба.

— И ты еще упрекаешь Олсена за его низкопробную поэзию! – отозвался Сиэл, аккуратно поднимаясь на чердак.

— О, это несправедливо! – рассмеялся Моррис. – Я рассчитывал как минимум занять место покойного Шелли.

— Ты себя явно переоцениваешь! – раздался приглушенный голос Эдварда.

Сиэл сумел выпрямиться в полный рост и огляделся. Погруженный в темноту чердак был заставлен ненужной мебелью, зачехленными картинами, которые были опутаны паутиной и покрыты давно потемневшей пылью.

— Ты правда хочешь, чтобы я навел здесь порядок? – прокричал Эдвард Лиаму и громко чихнул.

— Там должна быть небольшая шкатулка из темнокрасного палисандра! Принеси мне ее, пожалуйста!

Через несколько минут злой и пропылившийся Сиэл снова предстал перед другом, держа в руках шкатулку для драгоценностей, сделанную из ценной породы дерева и инкрустированную металлом.

— Ты погнал меня наверх только из-за этого?

— Извини, – виновато протянул Моррис, боязливо посматривая на друга, хотя глаза Лиама по-хулигански блестели.

— И что в ней такого ценного? – спросил Эдвард, ставя свою находку на небольшой стол перед Моррисом.

— Шкатулка принадлежала моей маме…

Сиэл, активно отряхивающий с себя пыль и паутину, замер.

— Когда мама умерла, отец распорядился все отнести на чердак… Он не мог видеть ничего из того, что ей принадлежало. Дай мне так было проще… Когда ты остался без родителей, я всегда боялся затрагивать такую тему…

— Почему?

— Я не знал, что говорить. Какие можно было найти слова поддержки? Ты был такой потерянный первое время. Казалось, все так неважно… Как будто бы абсолютно все было безвозвратно утрачено. Разве что-то может успокоить в таких ситуациях, когда умирают близкие люди? – Молодой человек наклонил голову набок.

— Семья Паркера буквально спасла меня, но и твоя семья была для меня домом… Твоя мама, отец и ты… Честно говоря, этого было достаточно. Это не давало мне чувствовать себя брошенным.

Лиам ничего не ответил, осторожно открыл маленький замок и откинул крышку шкатулки.

Сиэл заглянул через плечо Морриса и стал разглядывать содержимое.

— Мама очень любила его. – Лиам достал из шкатулки и положил на стол небольшой золотой кулон. Это были пять соединенных звезд в форме буквы «М». – Созвездие Кассиопеи… Хотелось наконец-то снова увидеть все эти вещи. – Рядом с кулоном молодой человек положил на стол тонкую светло-розовую ленточку, серебряную брошь в виде маленького дубового листа, золотое кольцо с крупным голубым сапфиром квадратной формы и жемчужные сережки.

— Я наслушался в детстве всех этих странных историй про таинственную силу полевых трав. – На дне шкатулки лежали две засушенные веточки: темно-розовый вереск и с небольшими синими цветочками тимьян. – Вереск считается символом смены времен года и олицетворяет взаимосвязь жизни и смерти, помогает возрождаться, исцеляться и восстанавливать дух. В древнеязыческих и друидических традициях Британии и Ирландии он ассоциировался со смертью и ее переходом в новый жизненный цикл. Есть поверье, что вереск обладает способностью помогать духам умерших добраться до места последнего упокоения и даже утешать тех, кто скорбит. У тимьяна схожие свойства, но еще он обеспечивает духовную защиту и поддержку, исцеляет тело и помогает общаться с мертвыми. – Моррис покрутил в руке маленький, хрупкий, давно засохший стебелек.