Колье примадонны - Наталья Николаевна Александрова Страница 34

— Так, значит, это ожерелье… эта имитация ничего не стоит? – проговорила я горестно.

— Отчего же? Стоит, и довольно дорого. Эта копия – работа очень хорошего мастера.

Он снова вставил в глаз стекло и еще какое-то время разглядывал ожерелье. Затем снова заговорил:

— Вполне возможно, что эта копия выполнена одним известным мастером начала двадцатого века. Если это так – это музейная вещь и может высоко цениться. Но чтобы убедиться в этом, мне нужно кое-куда отвезти ваше ожерелье. Там есть хорошая техника, нужная для проведения полноценной экспертизы. Если вы мне доверите… Впрочем, я не могу настаивать…

— Вам я доверяю, – согласилась я. – Вы ведь были другом Федора Ивановича…

— Да, мы дружили с ним. – Ювелир снова пригорюнился, потом встряхнул головой и снова заговорил: – Что ж, я выпишу вам квитанцию. Напомните, пожалуйста, как вас зовут.

Я назвала ему свои имя и фамилию, он выписал квитанцию и убрал ожерелье в сейф.

Потом спросил:

— У вашей матушки были очень хорошие швейцарские часы. Они, случайно, не сохранились?

— Надо же, какая у вас память! Нет, часы не сохранились. Они были на ней, когда… когда…

Я замолчала – горло перехватил знакомый спазм. Но я не начала задыхаться и всхлипывать. На этот раз удалось справиться со спазмом довольно быстро, возможно, помогло присутствие Вильгельма Альфредовича, он смотрел так ласково, потом снова проговорил:

— Горе… какое горе…

А мне почему-то полегчало. Условились, что я зайду завтра после работы, а пока нужно ехать в старый офис, чтобы забрать трудовую книжку, а то Нелли Петровна устроит мне такие неприятности…

Я шла к метро, думая, что надежда разбогатеть не оправдалась.

Ожерелье оказалось подделкой.

Ну не подделкой, а копией, но я не ощущала разницы. Вряд ли копия поможет мне поправить дела.

Да сейчас и копии у меня нет, я отдала ее ювелиру, получив взамен всего лишь бумажку.

Я взглянула на квитанцию, которую дал мне ювелир.

«Я, такой-то, получил для оценки ювелирное изделие от…»

Имя и фамилию он записал мои, а адрес…

Адрес он написал тот, по которому жили мама с Федором Ивановичем. Видимо, он запомнил этот адрес. Ну да, они ведь с Федором близко дружили, хотя я не помню, чтобы он бывал в той квартире.

Рабочий день торгового центра закончился. Многочисленные магазины, кафетерии и салоны, расположенные здесь, опустели.

Охранник дождался, когда выйдет последний работник, и запер дверь центра.

И только он хотел отправиться в свою дежурку, как перед дверью появилась привлекательная молодая женщина. Она отчаянно жестикулировала, махала руками, показывала то на свои часы, то на что-то в глубине центра. На лице ее растерянное и испуганное выражение сменялось умоляющим и беспомощным. Лицо ее было красиво, только чуть портило его родимое пятно на левой щеке.

В душе охранника расцвело самое естественное мужское побуждение – помочь прекрасной и беспомощной незнакомке в надежде на ответную благодарность.

Слов ее через толстую стеклянную дверь было не разобрать, и охранник открыл дверь.

— Что случилось, девушка? – спросил он озабоченным, покровительственным тоном. – Чем я могу вам помочь?

— Можешь, дядя, – ответила та неожиданно низким и грубым голосом. – Да ты уже помог.

С этими словами она приобняла охранника левой рукой, в правой же у нее появился шприц, наполненный желтоватой жидкостью. Она поднесла шприц к шее охранника.