Смерть идеальной женушки - Мэрион Чесни Гиббонс Страница 36

Энгус Макдональд был высоким худощавым мужчиной лет шестидесяти. Волосы у него были густые и белые, а лицо – испещренное морщинами, с огромным орлиным носом и очень бледными серыми глазами. Он открыл дверь раньше, чем Хэмиш успел постучаться.

— Пожаловал наконец-то, – сказал Энгус. – Я знал, что зайдешь. Что, дело раскрыть не можешь?

— А ты, конечно, можешь, – ответил Хэмиш и прошел вслед за прорицателем в маленькую кухню, совмещенную с гостиной.

— Кто знает, кто знает, – сказал Энгус. – Ну, чего ты мне принес?

— Ничего. А ты чего ожидал? Что ручку позолочу?

— Люди обычно с гостинцами приходят. Лосось там, оленинка, торт домашний.

— Я здесь в роли представителя закона с целью выяснить, что тебе известно о Трикси Томас.

— Известно, что умерла, – сказал прорицатель и расхохотался.

— Что ты ей сказал, когда она приходила?

Энгус снял почерневший чайник, висевший на цепи над огнем в камине, отнес к раковине, наполнил водой и снова повесил на крючок.

— С памятью у меня плохо стало, – произнес он. – Мне бы глотнуть немножко – так она сразу заработает.

— Виски у меня нет, – отрезал Хэмиш.

Прорицатель отвернулся от огня и обратил на Хэмиша пронзительный взгляд.

— Она за тебя не выйдет, – сказал он.

Горец внутри Хэмиша подавил дрожь от страха перед неведомым. Полицейский же решил попробовать дипломатический подход.

— Слушай, ты, старый мошенник, – сказал он. – Я сейчас сгоняю за бутылкой и скоро вернусь. Если ты к тому моменту не начнешь соображать…

Когда Хэмиш ушел, Энгус улыбнулся и принялся заваривать чай. За стенами домика ветер выл и визжал, будто банши. Ничего не было слышно, кроме этого яростного шума. Энгус надеялся, что поход Хэмиша за виски не затянется. Ветер угнетал его. Казалось, будто за окном что-то живое – будто чудовище воет, стараясь пролезть в дом.

Садик на заднем дворе наверняка уже пострадал. Энгус оставил заварочный чайник у камина и открыл заднюю дверь. Малиновые кусты прибило к земле, а дверь в сарай моталась туда-сюда. Он вышел в садик, закрыл дверь в сарай и подпер ее кирпичом.

Энгус развернулся, и вдруг сквозь тучи пробился бледный луч солнца и осветил предмет, лежавший у задней двери. Он подошел поближе и присмотрелся. Полная бутылка виски. Он улыбнулся. Как раз в духе хитрюги Хэмиша Макбета – подбросить виски в расчете, что к его возвращению Энгус расслабится и готов будет ответить на любые вопросы.

Он зашел домой с бутылкой. Самое время включить телевизор – начинался прогноз погоды на месяц. Люди всегда удивлялись, как он так хорошо предсказывает погоду, хотя, казалось бы, смотрели ту же передачу. Он сел в видавшее виды кресло у камина и налил себе стаканчик виски, отметив, что бутылка уже открыта. «Что, сам решил хлебнуть, но передумал?» – усмехнулся про себя Энгус.

Ветер все усиливался, визжал и набрасывался на домик, как безумный. Когда Энгус поднес стакан к губам, комнату, где он сидел, вдруг унесло прочь, и он увидел свою давно покойную матушку. На лице у нее было удивление и радость – прямо как в тот раз, когда во время войны он вдруг приехал домой в увольнительную. Потом видение растаяло. Сначала он сидел совершенно неподвижно, затем дрожащей рукой поставил стакан на пол.

В молодости он был уверен, что одарен «вторым зрением» – так в шотландских горах называли способность видеть будущее. На войне она точно проявлялась. В своем сознании он четко видел, как его друга застрелят немцы – так оно, разумеется, и вышло. И понемногу он прослыл прорицателем. Дар больше не проявлялся, но местных легко было впечатлить: он и так про них все знал, да и за слухами следил.