Желтый уровень опасности - Брит Бильдёэн Страница 36

Ян Инге стоит столбом. Все пытается засунуть руки в карманы, вот только на одолженных штанах карманов нет, вот он и стоит, переминается.

— Пойдем, посмотришь его?

— Ты блевотину-то убрал?

— Дa. Было-то немного. Его и давеча вырвало, на прогулке.

— Ты мне не говорил!

— Не говорил, но с ним же бывает. Раз, и стошнит.

— Может быть, переел своих вкусняшек? Ему нельзя давать много сушеной печенки, которую ты купил в последний раз.

— Я ему вообще ничего не давал. – В голосе Яна Инге проскальзывает обида.

Анетте жалеет, что ляпнула лишнее. Бедняга, ему ведь сегодня пришлось несколько раз мокнуть под дождем. Просто он ни в чем не может отказать своему псу. Сует ему вкусняшки, стоит ей отвернуться.

— Иду, иду.

Анетте аккуратно кладет вязание на кресло и следует за Яном Инге по стеклянному коридору. Накануне вечером, когда они шли из одного крыла здания в другое, вкрадчиво играла джазовая музыка, горели и отражались в стекле большие фонари. Сейчас здесь полутьма, все тихо. Анетте искренне надеется, что хозяин сумеет справиться с приготовлениями в одиночку. Ему ведь приходится еще заниматься теми двумя, попавшими в оползень. Он заверял, конечно, что ужин пройдет так, как они и планировали, и что речи быть не может о том, чтобы охотники сели за стол вместе с их семьей. Но кто может поручиться, что они за весь вечер не выйдут из комнаты для собраний?

Вообще-то Уле производит впечатление надежного человека. И собой хорош. Анетте видела, как сестра на него поглядывает. Это неудивительно. А он-то держит себя в узде?

Воздух в номере сырой и спертый. Собачья лежанка пустует, а Лабан и правда лежит под кроватью. Забился в дальний угол у изголовья, спиной прижался к стенке. Одни глаза поблескивают.

— Что же ты, Лабан наш миленький, что с тобой такое? Тебе нехорошо? Не хочешь к нам?

На слова Анетте он слегка приподнимает голову. Анетте лезет под кровать, ощупывает ему голову, нос. Сухой и горячий.

— Но здесь-то нельзя лежать, понимаешь!

Лабан снова кладет голову на пол. Не похоже, чтобы он собирался вылезти. Ян Инге опустился на колени рядом с кроватью, в его голосе звенит беспокойство:

— Как ты думаешь, может, он забрался на кухню и налопался там чего-нибудь? Или Уле дал ему поесть? Может, он не знает, что собакам нельзя шоколад… и виноград.

Анетте выползает из-под кровати и садится на колени рядом с Яном Инге.

— Не думаю, чтобы Уле дал Лабану что-нибудь без спросу. Но можно узнать у него, не попадался ли ему Лабан на кухне.

— Вот прямо сейчас пойду и узнаю.

Анетте с трудом распрямляет ноги и тяжело плюхается на край кровати. Коленки ноют. В голове носятся всякие мысли. Она слышала, что животные уползают и прячутся, когда чувствуют приближение смерти. Но не может быть, чтобы все было настолько серьезно. Что они скажут дочкам, если с Лабаном что-нибудь случится? Первый вопрос Каролины, когда она по воскресеньям звонит из Бразилии, всегда о Лабане. Как там дела у моего лапочки? Девочки придумали своему любимцу столько смешных прозвищ, будто мало, что у него и кличка смешная: “Лабан” значит “шалопай”. Вспомнилось, как однажды он подавился косточкой. Операция стоила несколько тысяч. Но у них не было выбора, девочки плакали и умоляли спасти его. И с тех пор он ничем не болел. Но теперь-то, тут, вдали от людей, от ветеринаров, что они могут?