Желтый уровень опасности - Брит Бильдёэн Страница 35

— Эта и была на десерт, – говорит Анетте.

Окидывает мужа нежным испытующим взглядом. Щеки у него пылают, на лбу выступили капельки пота.

— Ты у меня не заболеваешь ли?

— Нет-нет, наоборот, согрелся.

Все нахваливают суп, благодарят Уле, который заглянул на секунду, и тех двоих, кто, собственно, всего лишь накрыли на стол. Анетте и сама должна признаться, что этот суп из цветной капусты чуть не лучший из тех, что ей доводилось отведать. Это внушает надежды на качество праздничной трапезы, ожидающей их вечером. А пока единственное, чего ей хочется, это вязать. Как раз перед тем, как их позвали обедать, она ввела нитку нового цвета. Вишневая полоска на бежевом фоне; вроде красиво получается. Еще два ряда туда-обратно, и можно будет добавить еще цвет, вывязывая квадратики белой пряжей. Ничто так не успокаивает, как работа руками, когда вывязываешь узор и видишь, как вещь постепенно обретает форму.

Анетте больше не переживает из-за того, что им целый день придется слоняться без дела. Ведь полдня уже прошло, родители наверняка будут долго отдыхать, а хозяину скоро опять потребуется помощь. Вот пускай Карл с Дорте и похлопочут, сама-то она за всю жизнь достаточно потопталась на кухне.

— А не вздремнуть ли после обеда?

Отец дает понять, что можно выйти из-за стола. Сминает салфетку в шар и встает. Подает руку матери, от этого жеста на душе у Анетте становится радостно. Когда отцу нечем заняться, он бывает довольно вредным, а нечем заняться ему обычно вдали от дома. Но сейчас, как ни странно, он кажется вполне спокойным. К тому же у всех поднялось настроение, когда выяснилось, что, пока они обедали, Уле переместил непрошеных гостей в комнату для собраний. Юбиляры удаляются рука об руку. Дорте поворачивается к Анетте и Яну Инге.

— Если вам хочется прилечь, я могу все убрать.

Анетте обиженно откликается:

— Не такие уж мы старые и немощные!

— Ну если честно, я чуточку соснул перед обедом, – говорит Ян Инге.

Анетте шлепает его по ляжке. Штанина под ее рукой натянута туго. Какие-то треники, одолженные ему Карлом.

— Приведи Лабана, а? Пусть побудет с нами до ужина.

Ян Инге уходит. Дорте с Карлом убирают со стола, и Анетте выскальзывает вслед за мужем. В холле теперь, когда там больше не пыхтят и не храпят два мужлана, пусто и тихо. Огонь потух; она подкладывает в камин пару полешков и пытается вдохнуть жизнь в тлеющие угли. Не получается, только по комнате разлетаются легкие белые хлопья золы. Оставив безуспешные попытки, Анетте трет рукой глаза, запорошенные золой, и усаживается вязать. Но дело не идет, она сидит и прислушивается. Глухие стуки из столовой и кухни не заглушают шума вновь зарядившего дождя. Неужели так и будет лить все время? А если дорогу и в другом месте завалит? Уле думает, что завтра в течение дня их, скорее всего, заберут отсюда. Как – неизвестно. А вдруг сойдут еще оползни…

В коридоре слышатся шаги. Обычно пес мчится впереди, но сейчас Ян Инге появляется один. Останавливается перед ее креслом.

— Кажется, Лабан заболел. Его вырвало.

— Да ты что? И он не пошел с тобой?

— Он спрятался под кроватью. Я не сумел его выманить.

Анетте сидит и смотрит прямо перед собой. Этого только не хватало. Больная собака сейчас, когда они застряли в этом медвежьем углу.