Кованый сундук - Александр Воинов Страница 36

Вдруг погас свет. Палата погрузилась в полную темноту.

— Движок испортился, – сказал голос усатого солдата.

— Моторист, наверно, заснул, – насмешливо процедил Гераскин.

— Горючего не хватило!

Раненые засмеялись.

Стремянной вышел в коридор, такой же темный, как палата, и крикнул:

— Почему нет света?

Чей-то голос ему ответил:

— Сейчас узнаем!..

— Принесите сюда керосиновую лампу!

— Есть!.. Сейчас!..

За дверью послышались чьи-то быстрые шаги. Кто-то, стуча каблуками, спускался по лестнице, кто-то поднимался. Мелькнула полоска света и тут же исчезла.

— Сюда, сюда, – сказал Стремянной какому-то человеку, который шел по коридору, – что у вас в руках? Лампа?.. Зажгите же ее! Спичек нет? У меня – тоже… – Он вернулся в палату. Человек с лампой остался стоять в дверях. – Товарищ Соколов, у вас есть спички?

— Нет, – ответил Соколов. – Я некурящий.

— У кого есть спички?

— Возьмите, товарищ подполковник, – сказал Гераскин и в темноте протянул коробку Стремянному.

Стремянной взял спички, но тут же уронил их на пол.

— Вот неприятность! – рассердился он. – Где-то около вас, Соколов, спички упали?

— Нет, – ответил Соколов, – кажется, они упали около соседней койки.

— Вы слышите? – обратился Стремянной к человеку, который стоял в дверях.

— Слышу, – ответил тот.

— Что вы слышите?

За дверью молчали.

— Что вы слышите? – повторил Стремянной настойчивей и громче.

Человек, стоящий в дверях, кашлянул и ответил медленно и сипло:

— Слышу голос бургомистра города – Блинова…

— Свет! – крикнул во всю силу легких Стремянной.

— Свет! – закричал в коридоре Медынский. Но в то же мгновенье Соколов вскочил с койки и бросился к окну. Он уже успел вышибить раму, когда Стремянной схватил его и повалил на койку, прижав всем своим большим телом.

Вспыхнувший свет осветил двух борющихся людей. Раненые повскакивали с коек, чтобы прийти на помощь Стремянному, но этого уже не требовалось. Соколов лежал, крепко спеленутый простыней, завязанной на его спине узлом.

На пороге комнаты появился новый человек – фотограф Якушкин с фонарем «летучая мышь». Он медленно, в напряженном молчании подошел к Соколову и нагнулся над ним.

— Узнаете меня, господин Блинов? – негромко спросил он. – Я – фотограф Якушкин. Вы у меня фотографировались…

— Это ложь, ложь! – прохрипел Соколов, стараясь вырваться из стягивающей его простыни.

В дверях показался Воронцов. Он неторопливо прошел между койками, вынул из кармана фотографию и показал ее Соколову.

— Посмотрите, господин бургомистр… Вы, несомненно, узнаете себя.

Раненые, вскочив со своих коек, уже больше не ложились. Усатого солдата трясло, как в сильном ознобе. Он стоял около койки Соколова и требовал, чтобы ему дали автомат застрелить предателя. Лейтенант скрипел зубами – он не мог себе простить того, что поверил рассказу Соколова и даже сочувствовал ему. Гераскин вдруг вырвался вперед, навалился на Соколова и занес кулак…

Воронцов схватил его за руку:

— Не трогайте! Это дело разберет трибунал!..

Через несколько минут Соколова заставили одеться, и конвой повел его по темным, безлюдным улицам на допрос в особый отдел.

Глава десятая

Тайна

— Товарищ генерал, пришел вас ознакомить с некоторыми показаниями, которые на допросе дал Соколов… виноват, Зоммерфельд.

— То есть как это – Зоммерфельд? – сказал Ястребов. – Разве он немец?