Анна Павлова и священный рубин - Юлия Алейникова Страница 37

— Вижу, уже насплетничали, – улыбнулся Петр Афанасьевич без намека на смущение или раздражение. – Что ж, эту женщину я любил всю свою жизнь, – просто ответил он.

— У вас был роман? – не позволил Саня превратить сомнительную историю в сагу о чистой неразделенной любви.

— Да. Я вижу, вы намерены докопаться до личных подробностей этой истории? Что ж, удовлетворю ваше любопытство как сотрудника уголовного розыска, хотя вряд ли эта история поможет вам. Баженовых я не грабил. На Бориса не нападал. – Профессор потянулся к краю стола и, пододвинув к себе пепельницу, закурил. – С Клавдией Филимоновной мы знакомы давно, очень давно. Когда-то я мечтал жениться на ней. Но она предпочла Бориса. Потом она разочаровалась в муже, у нас завязался роман. Естественно, я уговаривал ее развестись и выйти за меня. Она металась, не могла решиться, затем у Баженовых родился сын. Наша связь на некоторое время прервалась, потом снова возобновилась. Затем была война, погиб Славик, мы с Клавдией состарились, наши чувства превратились в крепкую дружбу. Вот, собственно, и все. Ах да. Борис ни о чем не догадывался все эти годы.

— Благодарю вас за откровенность. Но вы умолчали кое о чем.

— О чем же?

— О том, что Владислав Баженов был вашим сыном, – твердо проговорил Саня.

— Что ж, теперь это, вероятно, никому не навредит, – печально вздохнул Петр Афанасьевич, глядя себе на руки. – Да, Славик был моим сыном, и это самая большая моя боль, – проговорил он дрогнувшим голосом. – Мне все время кажется, что, будь он со мной, он был бы жив. Хотя это, конечно, не так.

— Вы любили сына?

— Разумеется.

— И вам не хотелось, чтобы он жил с вами, чтобы вы были одной семьей, чтобы все знали, что он ваш сын?

— Разумеется, хотелось, я мечтал об этом!

— Скажите, – неожиданно задал вопрос Саня, – за что вы любили эту женщину? Она сломала вам жизнь, она обманывала вас и мужа, изменяла, врала, выкручивалась – это же мерзко!

— Как говорил Ницше, «горечь содержится в чаше даже лучшей любви…», – печально проговорил Петр Афанасьевич. – Вы женаты?

— Да.

— У вас хорошая жена?

— Очень. Она бы никогда меня не предала и не вышла замуж по расчету, – твердо проговорил Саня.

— Вам повезло, поздравляю. Клавдия была не такой. Она всегда была слабой, нерешительной и неосознанно искала опору и защиту в жизни. Ей хотелось прислониться к кому-то сильному, надежному, найти тихую уютную гавань и прожить в ней тихую незаметную жизнь, без несчастий и потрясений. Она не была выдающейся личностью, борцом или роковой соблазнительницей. Нет. Она была просто женщиной. И за это я ее полюбил. Я все о ней знал с самого начала. Но чувствам не прикажешь. А Клавдия, она нашла свой идеал в Борисе Баженове: состоятельный, спокойный, надежный, из хорошей семьи, с достатком. Все складывалось безоблачно. Но вот беда: она никак не могла его полюбить, а вот меня, неустроенного, бедного, полюбила и мучилась от этого всю жизнь.

— Но вы же тоже достигли успеха в жизни, не меньшего, чем Баженов, и у вас был общий ребенок, – не успокаивался Саня.

— Клаве трудно было отказаться от налаженной, сложившейся жизни. Может, она и не любила Бориса так сильно, как меня, но она уважала его. Он искренне любил ее и Славика, заботился, а я… Мы с ней никогда не жили под одной крышей, она не знала, будет ли счастлива со мной. С Борисом, очевидно, была.